Впрочем, поблизости не оказалось никаких звериных бегунов, и через какое—то время она успокоилась, и позволила своим плечам расслабиться. «Думай логически, Саммер», — призывала она себя. — «Он скоро вернётся назад. Зачем ему подвергать меня опасности? Мужчина задумал для меня что-то определённое, иначе не оставил бы в живых». — Закрыв глаза, девушка прислушалась к темноте и услышала падающий снег. Легкий шёпот снежинок, падающих на землю. Которые словно холодная щекотка приземлялись на её голые ноги. Саммер подтянула колени к груди и подумала о Норате, о женщине в белом, обо всём, кем она была, или наоборот, скорее всего не являлась. Однако на этот раз девушка опять напрасно взывала к другой действительности. Вместо этого, одиночество становилось настолько реальным, что она могла чувствовать его физически — медленное, тянущее ощущение в груди. Чтобы отвлечься, она тихо и сбивчиво напевала про себя:

«Ты и я в доме из карт,

никто не войдет, не выйдет назад ...»

Но потом остановилась и вздохнула. Всё—таки весёлая песня оказалась плохим выбором. И затем, в угрожающей тишине, которая теперь её окружила, ей на ум пришло несколько слов. Это стало неожиданным подарком, который заставил Саммер улыбнуться. Это были её собственные слова! Она сочинила их сама, и это было так давно. Осторожно, как будто они могли бы сбежать от неё, будто пугливые животные, девушка начала формировать их в шёпот, и осмелела, когда уверилась в том, что они останутся. А потом произнесла стихотворение — своё стихотворение! — снова и снова повторяя про себя, словно заклинание против темноты:

«Я пою

проложит им дорогу».

Ей стало спокойней. И благодаря странному утешению, удалось задремать. В то время как она прозябала в этом прохладном полусне, ей казалось, что слышен топот копыт и приглушённые голоса, и когда Саммер проснулась, уже было раннее утро, а рядом с ней лежал завёрнутый в увядший лист кусок поджаренного мяса. Она схватила его и съела, не поднимая головы. Он был всё ещё тёплый от огня и имел вкус дичи. Девушка ещё никогда не ела ничего вкуснее. Потом она подняла взгляд вверх и удивилась тому, какое огромное облегчение испытала, из-за того, что Кровавый Мужчина действительно вернулся. Даже если она не сразу его узнала. На нём была чёрная меховая куртка. И шапка из шкуры барса. Рюкзак исчез.

Сейчас Саммер чувствовала себя маленьким ребёнком, который смертельно боялся сказки о привидениях. Он осуществил обмен. Очевидно, звериные бегуны ценили спальные мешки и другие вещи гораздо больше человеческого мяса. Вероятно, парень всю ночь просидел у тёплого костра. Подонок!

— И? Хорошо погрелся у звериных бегунов? — крикнула она ему.

— Разумеется, — ответил он, не испытывая ни капли вины, вместе с тем седлая вороного. — У меня не было желания замёрзнуть до смерти. — Прежде чем надеть пояс седла, он провёл рукой по загривку лошади. Гнев вскипел в Саммер так внезапно, что она почувствовала, как кровь отливает от её щек.

— Я могла бы замерзнуть! — прошипела она.

Он засмеялся, будто девушка действительно сказала очень хорошую шутку.

— Но ведь не замерзла.

Кивком головы он указал на её голые ноги. Беда в том, что мужчина был прав. У любого другого после такой ночи пальцы ног должны были быть уже синего цвета, однако она чувствовала лишь небольшую прохладу. Неожиданно, Саммер была в высшей степени смущена. Забыла ли она, как в последние несколько дней замерзала? «Ощущала ли я вообще когда-либо холод?» Эта мысль испугала её.