– А куда ехать то? – уточнил Скип, потирая ушибленное ухо.

– В пивняк к «Цезарю», куда же еще?

79

Бернард открыл глаза и увидел белый потолок и ползавшую по нему муху. Обычную такую муху, однако теперь он оказался в состоянии приблизить изображение мухи, дать ее вид сбоку, спереди, сзади. И это было странно.

Прежде, когда ему приходилось видеть мух, таких возможностей у него не было.

«Что скажешь, Линн? На что похожа эта кривая?»

«Именно эта кривая?»

«Тут не других кривых, Линн. На что она похожа?»

«Она похожа на прямую кишку скоренской многоножки…»

«Прямую кишку?»

«Понимаю, что ты удивлен, но – ты спросил и я отвечаю».

Бернард вздохнул и снова посмотрел на потолок.

Теперь он видел не только муху, теперь он мог проникать взглядом в структуру штукатурки, которой был покрыт потолок.

Что там? Кальций, какие-то химические формулы… Нет, это было неинтересно. А теплопередача? Да, это уже интереснее. Теплоотдача, теплопередача, энтропия… «Энтропия все растет, все растет, все растет». Откуда это?

«Смотри, Линн, еще две новых кривых. Ну и какие тут могут быть зависимости?»

«Ты когда нибудь пробовал есть сужельник, Мартин?»

«При чем тут это? Нам приказали найти зависимости второй, четвертой и восьмой точек основного параметра от мнимых значений аргумента. Где тут сужельник, Линн?»

«А вот не скажи. Тебя прочат на роль нового гения вместо Захарии…»

«Кто этот Захария?»

«Он был тут за тридцать лет до тебя?»

«Тебе то откуда знать? Насколько я понял из твоего досье, ты тут три года восемь месяцев, десять дней и пятнадцать…»

«…шестнадцать часов и четыре минуты… Но я ел кальмидии, которые в своих горшках простояли больше сорока лет».

«И что?»

«И то, что значение аргумента зажато стационарным базисом задачи».

«То есть?»

«Мы заблокированы исходными настройками, Мартин. Нужно отключить главный процессор и тогда мы увидим свободную миграцию переменной».

«Точно, Линн! Ты гений! Ты реальный гений!»

«Не благодари. Просто отключай питание процессора…»

Чейн сел на кушетке и огляделся.

Где он и что происходит? Почему он в какой-то больничной пижаме и что означали все эти провода с присосками, которые были присоединены к его голове и груди?

Сбросив эти пропахшие дезинфекцией жгуты на пластиковый пол, он с недоумением посмотрел на гудящие у стены шкафы и сунув ноги в больничные шлепки, прошел к единственной двери, игнорируя присутствие пары сотрудников, утонувших в своих вычислениях.

Едва он открыл дверь, перед ним встали трое рослых санитаров в белых халатах.

– Сэр, вам нельзя отсюда выходить, – сказал один из них.

– Вы уверены? – уточнил Чейн.

– Уверены.

– А я все же выйду…

Сигнал тревоги застал Никса за рабочим столом. Он, как раз, закончил просматривать целую стопку счетов приходивших к нему напрямую – минуя бухгалтерию.

Что поделать, приходилось вести дела несколькими параллельными потоками, поскольку лишь так он сохранял гибкость своей системы и обходил конкурентов в битве за государственные и большие корпоративные заказы.

Едва Никс выдохнул, прикидывая, каким пунктом и какого плана следует заняться теперь, ведь даже планов у него было несколько, как прозвучал сигнал тревоги.