Он стоял и молчал. Молчал и доктор Форт, ожидая когда дверь заблокируется и никто не сможет услышать о чем говорят в кабинете.

– Джеральд, зачем вы нападаете на Петера? Я замечаю, что общаясь с ним вы становитесь немотивированно жестким.

– Не люблю приспособленцев и блатных.

– Он ни то, ни другое. Да, Петер Ламберт племянник, сами знаете кого, однако он учился на стипендию, у него научные работы. Вы их читали, кстати?

– Просматривал аннотации, – соврал Никс.

– Даже по аннотациям можно понять, что этот парень талант. А вы его…

– Понял, сэр. Я исправлюсь. Просто загружу его работой и тогда станет понятно, на что он годен. Для меня сейчас главное – производительность, а талант он или нет уже не так важно.

– Вот этот подход мне нравится больше. Вы сейчас куда?

– К себе в подвал. Там, как раз, привезли…

– Нет-нет, ничего не хочу слушать и ничего знать о вашей подвальной деятельности! – воскликнул доктор Форт, прикрываясь руками, как от чего-то заразного. – Я, всего лишь, научный руководитель. Мой конек блистательная теория, а вот то, что вы там… Об этом знать не хочу.

24

Оказавшись, наконец, в коридоре и плотно притворив дверь отдела, Никс облегченно перевел дух.

Пребывание среди этих простеньких функционеров было необходимым условием его большой работы. К счастью – временным. Настоящая его деятельность начиналась там – внизу, после спуска в лифте на добрый десяток метров. Поэтому Никс направился не к центральному холлу, откуда можно было подняться на два этажа выше, а в тупик, где находился промышленный лифт с кодовым замком.

Код имелся только у Никса, а все остальные, кто работал внизу, сюда попасть никак не могли, для них имелся отдельный вход в сотне метров под вывеской другого корпуса.

То, что изучал доктор Форт в университетской лаборатории и о чем читал студентам лекции, Никс претворял в жизнь, исполняя роль моста, между научной теорией и практикой.

Когда лифт достиг нижней точки, Никс вышел в ярко освещенный коридор и к нему тотчас подбежал взлохмаченный сотрудник в изрядно помятом лабораторном халате.

– Сэр, у нас опять сбой в пятой серии! Я уже не знаю, что и думать!

– Без паники, Гольц, сейчас что-нибудь придумаем.

– Да что тут можно придумать?! Третий эшелон запускаем и снова на пятой серии сбой! Сэр, я в отчаянии.

– Я к себе, а ты позови ко мне Яна и этих двух…

– Вонга и Кантора?

– Да, точно. Хотя нет, обоих не нужно. Пусть будет только Вонг, у Кантора полно других дел.

– Да, сэр, конечно.

Гольц убежал исполнять приказание, а Никс коснулся чипом двери своего кабинета и едва вошел, как зажглось освещение и запустились экраны мониторов на которых отражался прогресс исследовательских работ и производственных процессов.

Глубоко вздохнув, Никс огляделся. Чего-то не хватало. Ах, да – озонатор. Его забрали на ремонт, поскольку он стал слегка дымить.

Пройдя за свой стол Никс опустился в рабочее кресло и принялся листать на мониторе диаграммы испытаний – тех самых на результаты которых жаловался Гольц.

Действительно какая-то чепуха. Пятый заход и обрыв характеристик на ровном, практически, месте.

В дверь постучали – прибыли Гольц и вызванные Никсом сотрудники. Они выстроились у двери и Никс начал дознание.

Сначала еще раз заслушали Гольца и тот плачущим голосом стал рассказывать о проблемах. При этом Никс следил за реакцией на это повествование остальных.

Ян оставался равнодушным, поскольку у него имелась своя работа и ему хотелось поскорее покинуть кабинет начальника.