– Свет, – тихо сказал Андуин.

– Да, Свет, – согласился Туралион. – Но, позволяя Свету направлять нас, не стоит повиноваться его велениям слепо. У нас есть собственный разум и собственная душа. К ним также до́лжно прислушиваться.

Андуин молчал. Он слышал о тысячелетней войне Туралиона и Аллерии. Он знал: они были приверженцами наару по имени Зе’ра, считали ее воплощением всего лучшего, что находили в Свете. Однако Зе’ра оказалась жестокой и неумолимой – угрожающе жестокой и неумолимой.

– В скором времени, – наконец заговорил юный король, – мы с тобой еще побеседуем о твоем опыте общения со Светом. Но сейчас скажу лишь, что понимаю тебя и полностью с этим согласен.

– Я расскажу все, что могу, – кивнул Туралион. – Надеюсь, это поможет тебе стать правителем не хуже отца и деда. А еще я попрошу сына, Аратора, поскорее прибыть в Штормград. Вы с ним очень похожи.

– Насколько я слышал, мечом он владеет лучше, – с усмешкой сказал Андуин.

– Почти все знакомые мне мечники говорят то же самое, так что ты – в хорошей компании. Однако, – Туралион поднял взгляд к небу, – вечер еще не настал. Каковы твои планы?

– Прогуляюсь с Генном. Хочу послушать, что он помнит об этих местах. Это поможет нам обоим отвлечься. Ну, а потом… – Андуин пожал плечами. – Думаю, надолго уснуть этой ночью мне все равно не удастся.

– Мне тоже. Я редко сплю перед битвой.

– Это не битва, – в который уж раз напомнил Андуин.

Туралион мягко взглянул на юного короля. На миг изборожденное шрамами лицо паладина озарилось улыбкой.

– Завтра вам, сорока одному человеку на поле, и всем наблюдающим со стороны, предстоит настоящий бой – не за владения и богатства, но за умы и сердца грядущих поколений, – сказал Туралион. – Я бы назвал это битвой, Ваше Величество. Великой битвой за правое дело.

Закутавшись в плащ, Андуин стоял на стене и смотрел вдаль. Отсюда Стена Торадина казалась лишь крохотной полоской серого камня среди покатых склонов. На поле, простершемся между двумя аванпостами, не было видно ни единого движения.

На миг смежив веки, юный король глубоко вдохнул сырую прохладу.

«Свет, ты направлял меня и воспитывал почти всю мою жизнь. А с тех пор, как погиб отец, я каждое утро просыпаюсь с судьбами десятков тысяч человек на плечах. Ты помог мне устоять под этим бременем, благословил меня множеством мудрых людей, на которых можно положиться. Но это я должен сделать сам и только сам. Я чувствую, что поступаю верно. Размозженные тяжестью Колокола кости сегодня спокойны. Душа моя чиста, но мысли…»

Андуин покачал головой.

– Отец, – сказал он вслух, – ты всегда казался таким уверенным в себе и действовал так быстро… Доводилось ли тебе хоть раз сомневаться, как сейчас сомневаюсь я?

– От сомнений свободны только безумцы да дети.

Андуин обернулся и неловко засмеялся.

– Прошу прощения, – сказал он Калии. – Я не хотел смущать тебя своим вздором.

– Это ты прости меня за вторжение, – ответила Калия. – Я думала, компания тебе не помешает.

Вначале Андуин хотел отказаться от ее предложения, но, поразмыслив, сказал:

– Останься, если хочешь. Хотя для бесед я сейчас, пожалуй, не гожусь.

– Я тоже, – призналась Калия. – Что ж, тогда будем неловко молчать вместе.

Андуин невольно усмехнулся. Чем дальше, тем сильнее он привязывался к Калии.