— Осторожней, — предупредил напарника Стас. — Этот мозгляк — бывший урка.

— Я таких блатных десятками в свое время дуплил, — откликнулся Рыхлый и растянул пухлые губы в улыбке. — Может, повяжем? Поговорим по-нашему?

— Не стоит. Давай быстрее да пойдём уже. Нам ещё второго догонять.

— Ладно, как скажешь. — Шустрик сунул руку в карман и тоже вытащил нож. Не такой, как у Олега, а длинный, с узким трёхгранным клинком. — Спокойно, корешок. Не рыпайся, тогда умрешь быстро. — Он шагнул к жертве, держа сгинет лезвием вниз. — Не боишься, что ли? Молодец.

— Разбей понт, мусор, — тихо ответил тот.

Их явно озадачивало поведение Олега. Он не бежал, но и в драку не лез. Стояв спокойно, словно чего-то ждал. Убийцы не понимали, в чём дело. Поэтому и замешкались. Медлили. Выжидали.

Шустрик сделал ещё шаг, резко выкинул руку вперёд. За долю секунды до того, как узкое лезвие коснулось его живота, Олег неуловимым движением прогнулся, пропустив удар слева, а когда толстяк по инерции начал валиться вперед, вонзил свой старенький ржавый нож в горло убийце по самую рукоять. Провернул резко и рывком извлек из раны, шепнув быстро Шустрику на ухо:

— Умри ты сегодня, я — завтра.

Глаза у Рыхлого стали круглыми и удивленными. Он выпустил стилет, поднял руки, чтобы зажать страшную рваную рану, из которой фонтаном била кровь, да так и завалился. Сперва на колени, а затем уж лицом на асфальт. Захрипел, испуская последний вздох.

Олег посмотрел на Стаса.

— Твоя очередь, ублюдок.

Бесцветный краем глаза заметил, как упал Шустрик. «Нива» в очередной раз остановилась, и он получил возможность спокойно прицелиться. Совместил перекрестие со светлым пятном — плащом Олега — и нажал на спуск.

Пуля вошла бывшему вору в спину, толкнула того вперед. Изо рта Олега вылетел темный сгусток. Он пошатнулся, но остался стоять. На губах у него пузырилась кровь, и от этого Олег выглядел особенно жутко.

Стас спокойно обошел раненого и вновь потрусил вдоль дороги, слыша за спиной гомон:

— Вот этот того ножиком пырнул.

— Да нет же. Сначала тот его в спину, — видите, пятно, на плаще, — а уж потом этот того.

«Тот-этот-того-зтого». Пусть едет родная милиция. Десяток свидетелей-доброхотов понарасскажут такого — у любого столичного Шерлока. Холмса ум за разум зайдёт.

Когда Стас оглянулся в последний раз, Олег уже лежал. Светлое пятно на сером асфальте. Никому не интересное, кроме разве что жалкой кучки любопытных. Кто вспомнит о нем завтра? Как, впрочем, и о Шустрике.

Мимо медленно проехал изумрудно-зелёный «БМВ». Машина притормозила. Водитель, не опуская стекла, несколько секунд смотрел на мёртвого Олега, а затем поехал дальше.

Андрей и Павел вошли в подъезд кирпичного четырнадцатиэтажного дома, остановились на узкой лестнице в ожидании лифта.

— Четырнадцатый этаж, квартира сто двенадцать. Он хороший парень, — говорил Павел, нетерпеливо поглядывая на мигающий индикатор над дверьми. — Раньше в ОБХСС лямку тянул, теперь в налоговой полиции работает.

— Не пойму только, чем этот твой приятель нам поможет? — пожал плечами Андрей.

— Да ты что? — Павел, похоже, обиделся. — Стёпка во всех этих делах, знаешь, как разбирается, — и похлопал себя по груди, где в кармане пиджака покоился сертификат. — Получше любого брокера.

— Да ладно.

— Точно тебе говорю.

— Надо было на биржу съездить, пока время есть.