— Ну-ну.

Павел с независимым видом встал впереди у дверей, заложил руки за спину, замурлыкал модный шлягер. Андрей вздохнул. У него вдруг испортилось настроение. Прорезалось что-то такое мутное под сердцем. Причин для беспокойства вроде бы не было. Наоборот даже. Всё интереснее и интереснее становилось «дело о покушении». Затягивало. Ежу понятно, каша заварилась из-за этих сертификатов. Оставалось распределить действующих лиц, каждого на свое место. Впрочем, место Диденко он уже для себя определил. Хорошее место, никогда не остающееся вакантным. Место «козла оптущения», «стрелочника», «приговоренного». Называйте как хотите. Суть дела от этого не меняется.

Хлопнула дверь подъезда, по ступеням короткой лестницы прошаркали шаги. Андрей лениво покосился на вошедших. Мужчина средних лет с внешностью типичного работника ЖЭКа и довольно молодой парень, помладше Андрея лет на пять. Оба в грязноватых оранжевых безрукавках, надетых поверх рубашек. Встали за спиной справа, тоже ждут лифт. Чистенькие, не то что раньше. Придет такой дядя Вася-шаромыжник, перегаром от него на всю квартиру, и шляется за тобой, шатаясь, цыганит пятерку на бутылку. Целую философскую базу под жажду свою неуемную подведет. Дослушаешь до конца, и докторскую можно защищать. На тему. «Положительная роль алкоголя и опохмелки в психологическом состоянии и ударном труде работников советского ЖЭКа». И ведь пока пятерку не дашь — пальцем о палец не ударит, зараза. А теперь? Приятно посмотреть. Брюки отглаженные. Туфли начищенные.

Вроде бы скрипнула внизу вторая дверь, на лестницу. Прошел кто-то? Или показалось? А может, ветер озорует? Что-то долго. Кабина застряла на четвертом этаже и ни с места. Уснул там кто-то, что ли?

Андрей отвернулся, вновь задумался о своем. Диденко. Скорее всего Диденко попытаются убить. Не оставлять же его в живых. А улики подбрасывают специально, чтобы ни у кого потом вопросов не возникло. Кто убил, за что. Ясно, за что, за бумаги эти. «Лапша». Кража сертификатов, да еще с групповым убийством, — дело серьезное. И сработали его «профи». А «профи» пистолеты не теряют. Если только сами этого не хотят, конечно. Скажи об этом Павлу, сразу вскинется: «Диденко — не „лох“, а „профи“, „косящий“ под „лоха“». Да только это фигушки. Не стал бы «профи» пистолет бросать. Ни к чему это.

В шахте загудели, закрываясь, створки. Заурчал мотор. Андрей вздохнул, шумно выдохнул. Снова покосился на жэковских работников. Скользнул по ним взглядом и… почувствовал, как у него неприятно заныло под ложечкой. Обшлага у рукавов их рубашек едва ли не белоснежные — ладно. Брюки без жирных пятен и пузырей на коленях — тоже Бог с ними. Туфли, сияющие, как будто по ним бархоткой только что прошлись — в середине-то рабочего дня! — можно допустить, хотя это уже из области невероятного. Но руки! Ни чемоданчика, ни сумки. Ногти чистые, без налета трудовой грязи и непременных заусенцев. Да и кожа не задубевшая, мягкая, сразу видно. Ни следа въевшейся смазки.

Андрей вроде бы невзначай провел рукой по пиджаку, расстегивая пуговицы, завозился, незаметно сбрасывая клапан кобуры. Поинтересовался лениво, вроде бы от скуки:

— Случилось чего, ребят?

«Ребята» переглянулись. Не ожидали, что с ними заговорят.

— Да вот… — буркнул неохотно тот, что постарше.

— Лифт барахлит, — живо вставил молодой.

Поперёд батьки в пекло? Ну-ну. А Павел даже не обернулся со своей обидой. Эх, голуба! И ведь никакого сигнала ему не подашь. Дернуть за рукав? Себе же хуже. Начнут эти двое шмалять с двух стволов — мало не покажется. Ладно, если у них пистолеты только, а ну как и помощнее чего, поскорострельнее.