Через двадцать минут серебристый «Линкольн-Таункар» припарковался на стоянке у Курского вокзала. Олялин не стал выходить из салона. Он уже заметил человека, которому назначил встречу, но тот не спешил подходить. Соблюдал осторожность. Стоял, подпирая стену вокзала плечом, и смотрел по сторонам. Шмель — именно так звали человека — всегда славился чрезвычайной осмотрительностью и фантастическим, звериным чутьем на опасность. Кроме этого, Шмель обладал еще одним очень ценным качеством.

Он умел стрелять из снайперской винтовки. Само по себе это качество не могло поразить воображение, если не знать, на какие дистанции стрелял Шмель. От километра и больше. Снайпер никогда не подходил к жертве ближе. Считал это чересчур большим риском. Когда же выстрел произведен с большого расстояния, поймать стрелка практически невозможно. На одни только поиски орудия убийства уходит от двенадцати часов до нескольких суток. По мере удаления от цели количество возможных позиций возрастает в геометрической прогрессии.

Наконец Шмель отлепился от стены, вразвалочку подошел к машине и забрался на переднее сиденье. Знаменитая походочка являлась следствием инвалидности. Шмель был безногим. Сперва он не мог найти работу и «с голодухи» взялся выполнить заказ. Для форса свалил мишень с расстояния тысяча шестьсот метров. Талантливого стрелка приметили. Очередной заказчик обеспечил его отличными импортными протезами. С тех пор карьера Шмеля быстро пошла в гору.

— Привет, командир, — глухо поздоровался он, захлопывая дверцу.

— Привет, Шмель. Как живется-можется?

— Ничего себе. Без работы не сидим.

— Рад за тебя.

— И я за себя рад.

Олялин усмехнулся, достал с заднего сиденья чемоданчик и передал собеседнику. Шмель щёлкнул замками, приоткрыл крышку, спросил безразлично:

— Сколько здесь?

— Сто пятьдесят.

— Жертвы? — Убийца взял фотографии. — Все трое?

— Точно.

— Я теперь меньше, чем по семьдесят за рыло, не беру, командир. Цены на квалификацию растут. Тем более, насколько я понял, твой заказ срочный.

— Очень срочный. Но мне ты сделаешь скидку. Как оптовому заказчику и твоему бывшему командиру.

Шмель подумал несколько секунд, кивнул:

— Договорились. Когда и где?

— На обороте написано. Времени у нас мало, поэтому я не стал выписывать всё. Но в указанных местах они появятся точно. Третья жертва, — Олялин постучал согнутым пальцем по фотографии, — ещё не окончательна.

— В смысле?

— Возможно, удастся уладить дело без твоей помощи. Если я позвоню тебе завтра вечером, заказ на третью жертву аннулируется. Деньги оставишь себе. Если нет — придется поработать.

— Лады. — Шмель ответил всё с тем же безразличием. — Если ты не позвонишь завтра вечером, я «работаю» всех троих.

— Совершенно верно.

— Это всё?

— Всё.

Шмель кивнул.

— Тогда я пошёл.

— Иди. Счастливо.

— И вам умереть в собственной постели, командир.

На губах убийцы возникла ледяная улыбка, которая, впрочем, так же быстро пропала. Снайпер выбрался из «Линкольна» и зашагал вдоль стоянки к своей машине, припаркованной десятью метрами дальше.

Олялин же закрыл свою иномарку и широким шагом направился в вокзал. Ему еще предстояло забрать акции.

«Ласточка летела стрелой. На морде у нее выступила пена, и я испугался, что загоню несчастное животное. Справа промелькнуло здание мэрии, слева — князь Долгорукий.