— А то — «которые надо». Совсем обалдели, понимаешь. — Полковник полистал бумаги, буркнул: — Сертификат нашли?

— Нет. Он, очевидно, у того, второго.

— А с Диденко что?

— Возьмем в ближайшие полчаса.

— В смысле?

— Да он лошадь на Пушкинской площади угнал.

— Что он угнал? — искренне изумился полковник.

— Лошадь. И сейчас направляется в центр, мушкетёр хренов. Мы все перекрыли. Никуда ему теперь не деться.

— Как возьмете, сразу ко мне.

— Хорошо, товарищ полковник. У нас ещё одна новость.

— Ну?

— Один из наших сотрудников доложил следующее: им получены агентурные сведения о том, что разыскиваемая нами группа отвезла пленки на телевидение.

— Куда? — Полковник ддже подскочил от изумления.

— На телевидение. Сама-то группа якобы уже отбыла в Курск, домой, но копии пленок успели передать на ОРТ и еще несколько каналов.

— Что за сотрудник? — поинтересовался полковник.

— Капитан Стеклов. Михаил Стеклов.

— Поощрите за отличную работу. Благодарность в приказе я вынесу. Учись, Коновалов. Один сотрудник с хорошей агентурной сетью сделал больше, чем все твои живоглоты вместе взятые.

— Так точно, товарищ полковник, — вытянулся во фрунт тот.

— Отправь людей на телевидение, пусть просмотрят плёнку и снимут копию.

— Может быть, наложить запрет на выпуск материала в эфир?

— Не стоит. Вой поднимется. Как же, ФСБ нарушает закон о СМИ! Газетчиков ведь хлебом не корми, дай только пасть поразевать. Распустили, понимаешь. Так что плёнки не трогать. Только снять копии и немедленно ко мне.

— Ясно, товарищ полковник.

— И живо. Одна нога здесь — другая там.

— Так точно.

— Действуй.

Как только Коновалов вышел, полковник закурил и отодвинул от себя бумаги. Кому охота забивать себе голову всякой чушью? Вот если вызовут «на ковер» к большому начальству, тогда и захватит с собой. А прочитать всю эту галиматью можно и по дороге.

Выслушав рассказ шефа, Олялин задумчиво кивнул:

— Двадцать миллионов долларов… Огромные деньжищи.

— Это немного, если учесть, какие деньги можно выручить впоследствии за акции, — спокойно произнёс Константин Георгиевич.

— Как бы не было подвоха.

Олялин с удовлетворением отметил, что к шефу вновь вернулось прежнее спокойствие и уверенность. Несмотря на изрядное количество выпитого, Константин Георгиевич выглядел практически трезвым.

— Нет. Похитители — не дураки, — покачал головой он. — Им, конечно, было известно заранее, что именно они похищают. Значит, должны были сообразить, что сбыть акции не удастся. Думаю, они играют в открытую.

— В любом случае… Когда отнесем деньги… — Олялин намеренно держал длинные паузы, — …оставим у камер нашего человека. Пусть проследит, кто придёт их забирать.

— Хорошее предложение, — Константин Георгиевич придвинул Олялину бумажку, на которой были записаны номера ячеек и коды. — Мне бы очень хотелось узнать, от кого они получили информацию о сделке. А пока пошли кого-нибудь из своих парней на Курский вокзал забрать сумки с акциями из камеры хранения.

— Лучше поеду сам. Если эти… ублюдки оставили наблюдателя, я его засеку.

— Да, — кивнул Константин Георгиевич.