— Ладно. — Фээсбэшник бросил злосчастные брюки на диван, вытер руки. — Поверим пока вам на слово.

— Коллегам вообще надо на слово верить, — заметил Степан.

— Какой ты мне коллега, — брезгливо скривился тот.

— Ну, раз я тебе не коллега… — Степан открыл платяной шкаф, порылся на верхней полке, вытащил «макаров» и ловко щелкнул затвором: — Пошли вон из моей квартиры! А если захотите прийти сюда ещё раз — прихватите санкцию прокурора на обыск.

— Ты…

Один из подручных шагнул вперед, но Степан мгновенно переместил ствол, и тот уставился прыткому фээсбэшнику в живот.

— Попробуй подойди, — насмешливо сказал Степан. — Я в тебе мигом дырок понаделаю.

— Пошли, — кивнул главный, не сводя настороженного взгляда с пистолета. — Эти придурки из МВД все чокнутые.

Фээсбэшники бочком протиснулись к двери, вышли на площадку. Степан быстро захлопнул за ними замок, перевёл дух. А ведь прав был Андрей. Пожалуй, и убили бы, если бы были уверены, что ему известно об акции. Что-то такое мелькнуло в глазах у их главного.

Степан принялся торопливо одеваться.

Андрей и Маша вышли из лифта на первом этаже и, сопровождаемые пристальным взглядом фээсбэшника, спустились по лестнице. У дверей стояли ещё двое. Один из них загородил парочке дорогу, поинтересовался вежливо:

— Прошу прощения. Вы проживаете в этом доме?

— А вы сами не видите? — вдруг неприязненно спросила девушка. — Устроили из дома проходной двор.

Фээсбэшник улыбнулся.

— Назовите, пожалуйста, свое имя, фамилию, этаж и номер квартиры.

— Ну да. — На губах Маши возникла саркастическая усмешка. — Мы с мужем уйдём, а вы прямиком к нам домой. Да?

— Зачем вы так? — спросил фээсбэшник, словно предположение девушки его чрезвычайно обидело. Достав из кармана «корочки», он продемонстрировал их девушке, затем Андрею. — Надеюсь, теперь всё в порядке?

— Надейтесь, — дернула плечом Маша.

Андрей вдруг вспомнил о женщине с первого этажа. О той, которую он просил вызвать милицию. А что, если она сейчас смотрит в окно? Узнает ведь. У нее было время рассмотреть его хорошенько. Андрей повернулся так, чтобы оказаться спиной к окну. Примирительно бормотнул:

— Нормально все, командир. Мы же понимаем. Работа. Я — Юра. Она — Ленка. Ушимцевы мы. Пацанку Наташкой назвали. А живём на одиннадцатом. В девяносто восьмой.

Фээсбэшник сверился со списком, кивнул удовлетворенно. Спросил, но уже без особого интереса, для проформы:

— Ваше место работы, пожалуйста?

— Шоферю я. На «скорой».

— Извините за беспокойство. — Фээсбэшник отступил в сторону. — Всего доброго.

— Да уж, доброго, — продолжала ерничать Маша. — Всё настроение испортили. Я ещё вашему начальнику жалобу напишу. И в газету.

Фээсбэшник вздохнул, пожал плечами: мол, что же делать, пишите, — не без сожаления посмотрел на «Юру». Жаль парня. Такая стервоза досталась — за руль на чулках удавит. То-то он — шоферюга, а заморенный, как студент-вечерник.

Когда они отошли от подъезда на достаточное расстояние, девушка перевела дух, сказала спокойно:

— Я так испугалась, передать не могу.

— А держалась просто отлично. Молодец. Тебе в театре надо с таким талантом работать.