Андрей слегка повернул голову. С другой стороны эскалатора, увлеченно «изучая» книжный лоток, стояли двое крепких ребят в плащах и костюмах. С виду типичные бизнесмены.

Андрей посмотрел на фотографа.

— Справа от меня, у книжной точки, двое в плащах. Это ФСБ.

— Где? — На лице фотографа вспыхнул восторг, смешанный с настороженностью.

— Справа, говорю. Учти, они не должны заметить, что их снимают. Иначе тебе голову оторвут.

— Да я что, не понимаю, что ли, старик? Мы осторожненько.

Фотограф рассеянно повернулся вправо, не поднимая фотоаппарата к лицу, нажал «спуск». Защелкал автоматический затвор.

— Есть, есть, — пропел сквозь стиснутые зубы фотограф. — Класс, старик! Просто класс! Ураган! Пунами!

— А ещё дальше, — продолжал Андрей, — у стены, пьют пиво трое. Эти парни из РУОПа. Только не вздумай их снимать.

— Всего один кадр, старик.

Парень начал поворачивать аппарат в нужном направлении. Андрей посмотрел на Макса. Тот нахмурился, покачал головой: «Нет». Андрей двинул бровями: «Что поделаешь». Руоповец пробормотал что-то беззвучно. Андрей прочёл по губам: «Вашу мать!» Макс наклонился к своим парням, и те быстро повернулись к фотографу спиной, словно бы разглядывая что-то интересное. Щелчок. Ещё один. Третий.

— Отлично, старик. Мы их на снимке кружочком обведём, — захлебывался эмоциями фотограф. — Вот это масштаб, старик. Вот это да! А наши-то тебе не поверили, когда ты звонил.

— Я догадался.

— Ага. А я думаю: съезжу на всякий случай. Всё одно без дела сижу. Класс, старик! Просто бомба! Они, дураки, будут локти кусать от зависти, когда я эту плёночку привезу! Старик, бутылка коньяка с меня!

Андрей повернулся к камерам хранения и тут же заметил Константина Георгиевича, вынырнувшего откуда-то из-за угла. Вокруг сосредоточенно шагала охрана.

— На грузовом лифте спустились, — пояснил Андрей фотографу. — Снимай живее.

Затвор защелкал с сумасшедшей скоростью.

Группа прошла к камерам хранения. Двое охранников остались у будки дежурной, Фролов же вместе с остальными нырнул в проход между шкафами-стойками. Катушка наматывала пленку. Фотограф снимал, опустив голову и глядя в окошко видоискателя.

— Эх! — приговаривал парень. — Надо было две камеры брать. Перезаряжать некогда, и плёнка, как назло, кончается. Если на него сейчас ФСБ накинется, а у меня плёнка закончится, я застрелюсь, утоплюсь, повешусь.

Фролов вышел из камеры хранения. На лице его было написано благодушие. Он остановился, поглядывая по сторонам, и направился к эскалатору. Фотограф успел сделать еще два снимка, а затем отвернулся. Фролов оказался в двух шагах от них. Андрей подумал, что если охранники заметят фотоаппарат, то, вероятно, попытаются отнять его. Придется драться. Подоспеет ФСБ. Ладно, черт с ними! Главное, чтобы этот болтливый парень успел удрать. Иначе затея потеряет смысл. Фролов прошел мимо. Кто-то из охранников даже зацепил Андрея плечом. Тот еще не успел опомниться, а затвор камеры уже вновь щелкал вовсю. Фээсбэшники проводили Константина Георгиевича взглядом.

— Пошли наверх, — торопливо зашептал фотограф, извлекая кассету из камеры и вставляя новую. — Они его, наверное, там брать будут.

— Они его вообще брать не будут, — тихо сказал Андрей. — До тех пор, пока другие ребята не привезут акции.

— Эти другие, они скоро приедут?

— Откуда я знаю! Может быть, через час.