Фотограф щёлкал камерой. Ему было не слишком удобно. «Жигули»-пикап перекрывались алюминиевыми стойками рам. Вот мимо, держа в руках две увесистые сумки, прошел Тонколицый. Фотограф щёлкал затвором не переставая. Тонколицый идёт через зал. Тонколицый подходит к эскалатору.

— Я его взял, старик, — бормотал фотограф. Чистейшие эмоции без всяких примесей. — Кадр просто классный! Ракурс, перспектива! Этого парня сегодня по телевизору показывали, да? Точно, старик? Показывали?

— Показывали, показывали, — торопливо кивнул Андрей. — Ты снимай давай.

— Побежали вниз, старик! Он ведь в камеру хранения пошёл.

— Стой тут. Следи за машиной Фролова. Ты понял?

— Понял, конечно. Хорошо, старик. Ты прав. Ты прав. Буду смотреть за «Линкольном».

Андрей спокойно, стараясь не слишком торопиться, зашагал к эскалатору. Он заметил, как вишневый пикап медленно покатился вдоль вокзала и свернул к выезду со стоянки.

ОМОН должен был засуетиться, подумал Андрей. Ничего подобного они не предусматривали. Наверняка их начальство полагало, что двое обязательно дождутся третьего. Да и то, куда ему деваться с полными сумками денег? Андрей спустился в подземный этаж, направился к камерам хранения. На ходу поймал встревоженный взгляд Макса. Кивнул едва заметно: «Все в порядке». Оба «книголюба» по-прежнему стояли у лотка с книгами и искоса поглядывали на проход между стойками. Андрей прикрыл лицо ладонью, как будто отирая лоб, и проскочил мимо. Внутренне он собрался, ожидая, что вот сейчас ему на плечо ляжет тяжелая рука и негромкий, но уверенный голос скажет: «Гражданин, пройдёмте с нами. И без шума, пожалуйста».

Андрей прошел между высокими стойками, поглядывая направо-налево.

Тонколицый обнаружился у самой стены. Он сидел на корточках перед открытой сумкой-баулом и озадаченно разглядывал содержимое. При появлении Андрея Тонколицый вскочил. В руке его словно из ниоткуда появился пистолет.

— Спокойно, спокойно. — Андрей поднял рукираскрытыми ладонями вверх. — Я друг.

Тонколицый несколько секунд смотрел на него, затем поинтересовался холодно, не опуская оружия:

— Какого хрена тебе тут надо, друг?

— Вокзал оцеплен силами ФСБ, ОМОНа и РУОПа. Вам не дадут уйти.

— Когда это они успели оцепить весь вокзал?

— Им стало известно о передаче акций ещё вчера вечером.

— Откуда?

— Не знаю.

— Будет мне баки забивать. ФСБ нечего нам предъявить. Я просто клал вещи в ячейку. Личные вещи. Понял? Никто ничего не докажет.

— У них есть любительская видеозапись, на которой вы покидаете место ограбления. Ваши лица сняты очень чётко. Эту запись уже успели прокрутить по всем каналам.

— Твою мать!

Тонколицый поджал губы. Андрей попытался заглянуть в сумку, но собеседник ловко запахнул её.

— Ладно. Допустим, ты не врёшь. Ну и зачем ты пришёл, друг?

— Я хочу тебе помочь.

— Понимаю. — Тонколицый язвительно усмехнулся. — Сдайся без шума — и тебе зачтётся при вынесении приговора. Так?

— Нет. Никакого приговора не будет. Скорее всего вас убьют при задержании. Им не нужны свидетели.

— Свидетели чего?

— Свидетели, видевшие акции. Знающие, из-за чего вся эта заваруха.

— Да. Это похоже на методы родной «конторы». — Тонколицый заметно побледнел, однако не потерял присутствия духа. — Ну и что же ты мне хочешь предложить, друг?

— Бежать.