Он смог описать этих людей только такими, какими он их видел – в масках и бесформенных тренировочных костюмах. Одного, четвертого, он не видел вообще. Тот оставался в убежище, готовый убить Саймона Кормэка по телефонному звонку или если его коллеги не прибудут к определенному часу. Он описал сложение двух человек, которых он видел стоящими – Зэка и автоматчика. Среднего роста, среднего сложения. Извините.

Он назвал автомат «скорпион» и, конечно, склад «Бэббидж». Крэмер вышел из комнаты позвонить по телефону. Вторая бригада судебных экспертов из Фулеме пробыла в ангаре до рассвета и провела там утро. Они ничего не обнаружили за исключением маленького шарика марципана и прекрасно сохранившихся следов покрышек на пыльном полу. По этим следам можно будет определить брошенную машину «вольво», но не раньше, чем через две недели.

Особый интерес представлял дом, в котором скрывались похитители.

Подъезд к нему был покрыт гравием, Куинн слышал скрип гравия под колесами, около десяти ярдов от ворот до дверей гаража, автоматическая система открывания и закрывания дверей, гараж пристроен к дому, дом с бетонным подвалом. Здесь агенты по продаже недвижимости могли оказать помощь. Относительно расположения дома по отношению к Лондону сказать ничего нельзя.

В первый раз Куинн был в багажнике, а второй – на полу с капюшоном на голове. Время езды полтора часа первый раз и два часа второй. Если они ехали не прямым путем, это могло быть где угодно – от центра Лондона и до пятидесяти миль в любом направлении.

* * *

– Мы не можем предъявить ему никакого обвинения, господин министр, – докладывал Крэмер на следующее утро. – Мы также не можем больше задерживать его. По правде говоря, нам и не следует делать это. Я не верю, что он был преступно связан со смертью мальчика.

– Что ж, наделал он дел, – сказал сэр Гарри.

Давление Даунинг‑стрит с целью найти новые ключи к разгадке усиливалось.

– Да, кажется это так, – согласился Крэмер. – Но если эти преступники были намерены убить мальчика, а глядя назад, становится ясно, что они намеревались это сделать, они могли бы убить его в любое время, перед или после получения алмазов, в подвале, на дороге или на каком‑нибудь уединенном йоркширском болоте. А заодно убить и Куинна. Загадка в том, почему они оставили Куинна в живых и почему они сначала освободили мальчика, а затем убили его. Создается впечатление, что они нарочно хотят стать самыми ненавидимыми людьми на белом свете, на которых пойдет самая большая охота.

– Хорошо, – вздохнул министр. – Мистер Куинн нас больше не интересует. Американцы все еще держат его?

– Технически – он их добровольный гость, – ответил осторожно Крэмер.

– Что ж, они могут разрешить ему вернуться в Испанию, когда они этого пожелают.

Пока они разговаривали, Сэм Сомервиль уговаривала Кевина Брауна. При этом в элегантной гостиной присутствовали Коллинз и Сеймур.

– На кой черт вы хотите видеть его? – спросил Браун. – Он же проиграл вчистую.

– Слушайте, – сказала она, – за эти три недели я стала ему ближе, чем кто‑либо другой. Если он вообще что‑то скрывает о чем бы то ни было, то, возможно, я смогла бы узнать у него это, сэр.

Браун колебался.

– Это не повредит, – сказал Сеймур.

Браун кивнул.

– Он внизу. Тридцать минут.

Во второй половине дня Сэм Сомервиль села на регулярный рейс Хитроу–Вашингтон и приземлилась там вскоре после наступления темноты.