– Что‑то знакомое, – сказал Куинн, и в этот момент зазвонил телефон.

Коллинз подошел, послушал и, прикрыв рукой микрофон, сказал: «Это Крэмер, из Уинфилд‑Хауза, он поехал туда встретиться с вами, только сейчас узнал о вашем решении, хочет приехать сюда. Вы согласны?»

Куинн кивнул. Коллинз поговорил с Крэмером и попросил его приехать.

Через двадцать минут он приехал в машине без опознавательных полицейских знаков.

– Мистер Куинн? Я Найджел Крэмер. Мы когда‑то с вами встречались на короткое время.

Он вошел в квартиру с осторожностью, так как не знал о существовании этого конспиративного дома и теперь ему стало об этом известно. Он знал также, что когда операция закончится, ЦРУ найдет себе новый дом.

Увидев Крэмера, Куинн вспомнил где они встречались.

– Ирландия, много лет назад. Дело Дона Тайди. Тогда вы возглавляли отдел по борьбе с терроризмом.

– Отдел S.О.13, да. У вас хорошая память, мистер Куинн. Думаю, нам надо поговорить.

Куинн провел его в гостиную, предложил сесть и сам сел в кресло напротив. Жестом он показал, что квартира наверняка прослушивается. Лу Коллинз мог быть хорошим парнем, но ни один агент не может быть настолько уж хорошим. Британский полицейский мрачно кивнул. Он сознавал, что фактически находился на американской территории в центре собственной столицы, но то, что он намеревался сказать, он сам доложит комитету «КОБРА».

– Позвольте мне, как вы говорите в Штатах, быть с вами на равных, мистер Куинн. В расследовании этого преступления столичной полиции дан полный приоритет. Ваше правительство согласно с этим. До сих пор у нас не было радикальных успехов, но прошло еще слишком мало времени, и работа идет полным ходом по всем направлениям.

Куинн кивнул. Ему приходилось много раз беседовать в прослушиваемых помещениях и говорить по таким телефонам. И всегда ему приходилось делать усилие, чтобы вести разговор нормально. Он понял, что Крэмер говорил для магнитофона, и отсюда его педантичность.

– Мы просили предоставить нам приоритет в вопросе переговоров с преступниками, но по просьбе Вашингтона нам было отказано. Я вынужден с этим согласиться, но это не значит, что мне это нравится. Мне также поручено оказывать вам всяческое содействие со стороны полиции Лондона и всех наших государственных учреждений. Это вам будет обеспечено, даю вам мое слово.

– Я очень благодарен вам за это, мистер Крэмер, – сказал Куинн.

Он знал, что это звучит ужасно высокопарно, но ведь где‑то это записывалось на пленку.

– Что вам нужно конкретно?

– Прежде всего подоплеку дела. Последнее, что я читал в Вашингтоне… – Куинн взглянул на часы, в Лондоне в то время было 8 часов вечера, – около семи часов назад. – Похитители до сих пор не вышли на контакт?

– Насколько нам известно, нет, – сказал Крэмер. – Были, конечно, телефонные звонки. Часть явно ложные, часть не совсем, а дюжина – весьма правдоподобные. Последних мы просили представить какие‑либо доказательства, что Саймон Кормэк действительно находится у них…

– Каким образом? – спросил Куинн.

– Им задавали вопрос, на который нужно было ответить. Что‑то из жизни Саймона в Оксфорде в течение девяти месяцев, что было бы трудно обнаружить постороннему человеку. Ни один из звонивших не дал правильного ответа.

– Сорок восемь часов – довольно обычное время для установления первого контакта, – сказал Куинн.

– Согласен, – сказал Крэмер. – Они могут связаться по почте, прислав письмо или магнитофонную запись – в таком случае послание может быть уже в пути.