У Перрина не было аппетита, он не стал бы есть даже чистейший хлеб, но пить он мог и как раз прихлебывал то, что могло сойти за чай, из помятой оловянной кружки, когда его нашел Латиан. Кайриэнец не стал подходить к нему. Низкорослый, в полосатой темной куртке, он не спеша проезжал мимо небольшого костра, у которого стоял Перрин, затем натянул поводья, хмурясь на небольшой взгорок перед собой. Спешившись, Латиан поднял переднее копыто своего мерина и озабоченно принялся его разглядывать. Разумеется, при этом он пару раз поднял голову, чтобы удостовериться, что Перрин приближается.

Перрин со вздохом возвратил помятую кружку приземистой коренастой женщине, у которой ее одалживал; седоватая возчица присела перед ним, раскинув в реверансе темные юбки. Ухмыльнувшись, она покачала головой, глядя на Латиана. Судя по всему, она могла бы шпионить раз в десять лучше, чем тот. Неалд, сидевший на корточках у костра, держа обеими руками такую же оловянную кружку, громко расхохотался, он смеялся так сильно, что вынужден был утереть слезу, скатившуюся по щеке. Возможно, он начинал сходить с ума. Свет, однако, это место способно породить в человеке веселые мысли!

Латиан выпрямился лишь настолько, чтобы отвесить поклон перед Перрином, сказав: «Вижу вас, милорд», — и снова нагнулся к передней ноге своей лошади, как дурак. Нельзя так хватать лошадь за ногу, если не хочешь, чтобы она тебя лягнула. Впрочем, Перрин и не ожидал от него ничего, кроме глупостей. Сначала Латиан старался походить на айильца, завязывая свои длинные волосы в хвост на затылке в слабом подражании айильской стрижке, а теперь решил поиграть в шпиона. Перрин положил руку на шею его мерина, успокаивая животное, и обратил заинтересованный взгляд на его лицо, в то время как тот вглядывался в копыто, в котором не было ровно ничего особенного. Если не считать трещины в подкове, где металл мог переломиться через несколько дней, если подкову не заменить. Руки Перрина чесались взяться за молот. Казалось, прошли годы с тех пор, как он последний раз перековывал лошадь или работал мехами.

— Мастер Балвер велел вам передать, милорд, — тихо сказал Латиан, не поднимая головы. — Его друг отправился в поездку с караваном, но его ожидают обратно завтра или послезавтра. Он просил спросить вас, не будете ли вы против, если мы присоединимся к вам попозже. — Глядя под брюхом лошади на веятелей у реки, он прибавил: — Хотя, по-видимому, вы вряд ли уйдете до этого времени.

Перрин мрачно взглянул на работников. Затем, не менее мрачно, — на ряды повозок, ждущих своей очереди на погрузку; на полдюжины тех, которые были уже накрыты парусиной. В одной из них находились кожи для починки сапог, свечи и тому подобное. Впрочем, масла там не было. Ламповое масло в Со Хаборе воняло так же прогоркло, как и масло для готовки. Что, если Гаул и Девы принесли весточку от Фэйли? А может быть, даже письмо? Он отдал бы все что угодно, чтобы только поговорить с кем-нибудь, кто видел ее, кто мог сказать ему, что она цела и невредима.

— Скажи Балверу, чтобы не ждал слишком долго, — проворчал он. — Что до меня, я через час уеду.

Так он и поступил. Большинство повозок с возчиками пришлось оставить, им придется проделать однодневный путь до лагеря самостоятельно; с ними для охраны остался Кирейин и его зеленые шлемы, им было дано распоряжение следить, чтобы никто не переходил мосты. С холодными глазами, по-видимому полностью оправившийся от своего потрясения, гэалданец заверил его, что он в порядке и готов к действию.