|
С холодными глазами, по-видимому полностью оправившийся от своего потрясения, гэалданец заверил его, что он в порядке и готов к действию. Весьма вероятно, что, несмотря на указания, он вернется в Со Хабор, просто чтобы убедить себя, что он не боится. Перрин не стал тратить время, отговаривая его. Прежде всего ему надо было найти Сеонид. Нельзя было сказать, что она скрывалась; однако, узнав об отъезде, она оставила своих Стражей на виду держать ее лошадь и нырнула куда-то, так чтобы повозки отделяли ее от него. Тем не менее она не могла скрыть своего запаха или, если и могла, не знала, что это необходимо. Она была удивлена, когда он быстро отыскал ее, и возмущена, когда он чуть ли не волоком притащил ее к лошади, стоящей рядом с Трудягой. Но теперь его отделял час езды от Со Хабора; Крылатая Гвардия снова сомкнула вокруг него и Берелейн свое красное бронированное кольцо, двуреченцы окружали восемь нагруженных повозок, тяжело тащившихся за оставшимися тремя знаменами, а Неалд ухмылялся во весь рот. Не говоря уже о том, что он пытался болтать с Айз Седай. Перрин не знал, что будет делать, если Аша'ман действительно сойдет с ума. Как только первый холм закрыл от них Со Хабор, он почувствовал, как расслабляется узел между его лопатками; он и не заметил, когда тот образовался. Это оставляло всего лишь десять других, не считая узла нетерпения, скрутившего его живот. Даже очевидное сочувствие Берелейн не могло ослабить их.
Врата, сплетенные Неалдом, доставили их с занесенного снегом поля на маленькую полянку площадки для Перемещения среди высоких деревьев; но, преодолев четыре лиги за один шаг, Перрин не стал ждать, пока горстка повозок минует врата. Ему показалось, что позади себя он услышал озабоченное восклицание Берелейн, когда пришпорил Трудягу и припустил к лагерю быстрой рысью. Или, возможно, это была одна из Айз Седай. Гораздо более возможно. Спокойствие окружило его, когда он въезжал в лагерь мимо двуреченских палаток и хижин. Солнце все еще висело на сером небе почти над его головой, но на огне не стояли котлы, и лишь немногие собрались вокруг костров, кутаясь в плащи и вглядываясь в огонь. Некоторые сидели на грубых табуретах, которые умел делать Бан Кро; другие стояли или сидели на корточках. Никто даже не поднял головы. И разумеется, никто не подбежал к нему, чтобы принять его лошадь. Нет, понял Перрин, это не спокойствие. Это напряженность. Их запах чем-то напомнил ему лук, натянутый до отказа, так что еще чуть-чуть — и сломается. Он почти слышал его скрип. Когда он спешивался перед своим красно-полосатым тентом, от низких палаток Айил, быстрым шагом направившись к нему, появился Даннил. Сулин и Эдарра, одна из Хранительниц Мудрости, шли следом, легко поспевая за ним, хотя ни одна из них как будто и не спешила. Загорелое морщинистое лицо Сулин казалось непроницаемой маской. На лице Эдарры, почти скрытом темной шалью, намотанной на голову, было написано спокойствие. Несмотря на мешковатую юбку, она производила не больше шума, чем седоволосая Дева, лишь слегка постукивали ее золотые и костяные браслеты и ожерелья. Даннил жевал свой пышный ус, рассеянно вытаскивая меч на пару дюймов из грубых кожаных ножен и с силой вдвигая его обратно. Туда и обратно. Он глубоко вобрал в грудь воздух, прежде чем заговорить: — Девы привели пятерых Шайдо, лорд Перрин. Арганда забрал их для допроса в гэалданские палатки. С ним Масима. Перрин взмахом руки отмел присутствие Масимы в лагере. — Почему ты позволила Арганде забрать их? — спросил он Эдарру. Даннил не мог остановить его, но Хранительницы Мудрости были на другом положении. Эдарра выглядела не намного старше Перрина, однако ее холодные голубые глаза, казалось, видели гораздо больше, чем ему когда-либо доведется увидеть. Она сложила руки на груди, звякнув браслетами. В этом жесте было нетерпение. — Даже Шайдо знают, как выносить боль, Перрин Айбара. Понадобятся дни, чтобы заставить кого-нибудь из них заговорить, и я не видела причин медлить. |
