- ?!!

- Ну, это необязательно, - отмахнулась она.

- Наташа... - начал он.

- Вообще-то я не Наташа. Это я только так, перед ними назвалась, чтобы ты меня нашёл. Я знала, что ты сюда вернёшься, и надеялась, что не слишком долго буду ждать. А тот тут, в деревне, одичаешь. Дворец-то у меня, сам видишь, типа летней фазенды. Зимой-то тут не больно поживёшь, а то придётся снова отправляться на поиски задрипанного королевства и притворяться принцессой.

- И кто же ты? - совсем растерялся он. Знал ведь об авантюрном характере своей подруги, но чтоб так!

- Меня зовут Лиланда, - сказала она чётко и раздельно, глядя ему прямо в зрачки своими необыкновенными зелёными глазищами.

- Лиланда, - повторила она, словно внушала. - Я больше не Наташа, в этом мире я Лиланда.

- Откуда ты взяла такое имя?!

- Неважно, но впредь ты должен звать меня так, друг Румистэль.

- Я тут с апреля месяца, когда мы с тобой расстались, кое-что обнаружила, - она показала своей прекрасной рукой в слегка драных кружевах на скромную полку с книгами.

Да, он слышал: Мара говорила, что барыня читает книжки.

- Не знаю, случайно оно или есть в этом какая-то логическая закономерность - мне лично наплевать на это! - но однажды в городском архиве я нашла интересные материалы. Тогда я наряжалась бедным студентом, подрабатывающим ночами, чтобы не привлекать к себе внимания: учёных женщин тут не жалуют. Хотела сгоряча поднять феминистское движение, да плюнула: больно много возни. Студентом - проще. Кое-что я там упёрла, чтобы каждый день в библиотеку не шататься - надоедает, знаешь, ли бюст прятать. Да и вообще, тамошний бургомистр оказался любителем мальчиков. Чёрт, до сих пор нога болит, как вспомню, что врезала ему по жирным яйцам, как он, мерзавец, нащупал мои ягодицы!

- Ну вот, - сказала она, изящно перегибаясь назад в талии, чтобы достать одну из книг с полки, при том деликатно вытянув ножку в драной туфельке в сторону дивоярца - явно для равновесия, - это мемуары одного замечательного человека, который служил секретарём при герцоге, не скажу каком, а до этого был славным лучником, пока не лишился левой руки. Было сие достаточно давно, и история о том уже забыла. Фолиант пылился в библиотечном запаснике и его уже собирались отправить ффтопку, пока черви его не сожрали. Но внучек архивариуса был любознательный пацан и любил книжки с картинками, а в этой книжке картинок полно: наш лучник был очевидцем знаменательных событий и вдобавок талантливым художником, мир праху его. Он рисовал прекрасные карандашные рисунки, думал освоить литографию и продавать эстампы, но не вышло - не оценили. Идея заглохла на корню. А жаль: он написал величественную героическую эпопею о времени блокады Дерн-Хорасада. Белым стихом, между прочим. Ты дёрнулся, дружок? С чего бы это? Белый стих не любишь? Ну, ладно, я продолжу. Господи, когда здесь появится свой Гуттенберг?! Ну нельзя же так бессовестно тормозить процесс развития цивилизации! Все книги рукописные - кошмар! Я чувствовала себя преступницей, когда попёрла из библиотеки это антикварное творение. А, впрочем, дурак бургомистр всё равно собирался его пожечь - какой урон для истории Селембрис! Спасибо вам, дивоярцам: вы цените прекрасное.

Лиланда порылась на столе в груде всякой всячины, отыскала плоскую коробку, достала из неё толстую сигару, ловко откусила кончик, изящно плюнула в угол и извлекла из пальца огонёк. Элегантно раскурила и прищурилась на дивоярца.

- Дурацкая привычка, - призналась она, - досталась мне от боцмана, когда я плавала с пиратами. Но это ещё до того, как я была принцессой Лилианой. Было это ещё в тот год, когда мы заканчивали восьмой класс в среднеобразовательной школе. Надо же, до чего здесь не звучат эти слова - даже выговорить трудно! Да, я тогда обнаружила, что могу самостоятельно перемещаться в Селембрис и ночами частенько ускользала из дома. Ты был тогда чем-то очень занят.