- Куда мы всё же едем? - удивилась она, когда они достаточно удалились от холма, в который стянулась вся некогда огромная область Дерн-Хорасада.

- Я еду по своим делам, - загадочно ответил он, потому что знал: признаться Наташе или этой авантюристке Лиланде в своих настоящих планах небезопасно.

Уже наступила ночь, и они коротали время у костра, не торопясь отправиться к ночлегу.

Чудны и прекрасны были эти ночи, что проводили они вдвоём среди блаженного безлюдья и безмолвия - одни под звёздами, среди лесной глуши, под вкрадчивыми прикосновениями ветерка, гуляющего меж могучих крон и чуть тревожащего дремлющих веками великанов. Изумительные погоды сопровождали это лето, как будто вся щедрость природы излилась на них двоих в напоенных теплом и солнцем днях. Ни следа бурь, ни проливных дождей, тепло насыщенного солнцем дня сменялось тёмной глубиной прозрачной ночи. И вот сейчас вздыхают сонно кроны вечных великанов, давно не слышавших ни голоса, ни поступи людской. Как сладок твой ночной покой, Селембрис.

Она полулежит напротив, облокотясь на седло, поверх которого мешок с вещами, и смотрит в мерцающий огонь костра. Так странно её видеть тут, такую. Уже не девочка, а молодая женщина - красивая, загадочная, непостоянная. Как будто притягивает к себе и в то же время отталкивает. Вот эти красно-рыжие кудри мерещились ему в снах и заставляли ошибаться не раз, искать её облик в других женщинах. Он почти смирился с мыслью, что навсегда потерял её, что она осталась там, в другом мире, который покинул. А потом обнаружил её, но уже совсем другой: всё в ней стало ему непонятно, и саму её он едва узнаёт. И теперь даже не может дать себе отчета: какая из двух Наташ ему желаннее - та или эта.

Огонь чуть трепещет, тихо поедая пищу - сухие ветки, воля дивоярца заставляет его гореть так, как желает Говорящий. Тот хочет, чтобы пламя горело ровно, тихо, долго, давая свет для того, чтобы дивоярец мог видеть лицо той, что полулежит напротив.

Не нужно им готовить пищу: всё дала путникам волшебная скатёрка. Не нужно искать укрытия от внезапного ночного дождя: дивоярец заговорил погоду, и всё время их пути светит днём ласковое солнце, а ночью тихо дышит ветер, принося прохладу и томные запахи земли. Лунный свет струится, обтекая кроны вековых деревьев, и роняет на сонную поляну безмолвный серебряный дождь, в котором искорками вспыхивают светлячки и бледно светится трава. И листья крон облиты лунным серебром, и тени как будто источают вздохи.

- Ты очень изменилась, - говорит он.

- И ты стал другим, - соглашается она.

Да, это так: они оба изменились. И теперь как будто присматриваются друг к другу, не решаясь к откровенности и прячась за словами.

Она ему не доверяет, и верно: он же собирается обмануть её. И в то же время сам не верит ей: кто знает, что за сумасшедшие фантазии таятся за этим лбом, скрываются в этих зелёных глазах.

- Скажи, Наташа, что ты хочешь получить?

- Не называй меня Наташей.

- Пытаешься избавиться от прошлого?

- Не в этом дело. Я - Лиланда.

- Давно ли? - спрашивает он.

Она пристально смотрит на него, как будто пытается через свет костра понять: смеется или не понимает?

- Ты себя часто ощущаешь Румистэлем? - неожиданный вопрос застал его врасплох.