— Не лезь не в своё дело, — отрезал Егор, подходя к другому простенку, где на стене наискось висела сабля в потёртых чёрных ножнах с яркими, начищенными скрепами. С рукояти сабли, чем-то похожей на голову хищной птицы, свисал старый, поблёкший чёрно-оранжевый темляк, вышитый металлической нитью.

— Георгиевское оружие! — вырвалось у Сашки, который моментально забыл о разговоре.

— Наградное за храбрость? — вроде бы безразлично спросил Егор. Сашка кивнул и подошёл к фотографиям.

Он не видел, как Егор, подняв руку, быстро оглянулся и провёл кончиками пальцев по темляку. Лицо его дрогнуло и на миг странно скривилось, но, когда Сашка оглянулся, Егор уже был прежним — равнодушно-насмешливым.

— Смотри, это, наверное, твой дед, — Сашка указал на снимок — чёрно-белый, невероятно чёткий и ясный — сидящего на стуле с высокой спинкой и гнутыми ножками молодого мужчины в казачьей форме — поставив между колен всё ту же саблю и подбоченившись левой рукой, он смотрел из-под сдвинутой набекрень мохнатой папахи, что называется, «орлом» — с вызывающей лихостью и опасным огоньком в глубине глаз. Усы мужчины были закручены на концах, густющий светлый чуб стоял надо лбом, как пружина. Позади высился здоровенный цветок в кадке, с мясистыми листьями. — Какой же это год? Может, ещё до Первой мировой…

— Во время неё, — Егор указал на подпись в углу снимка: «Фотографiя г-на Либманъ въ Варшаве. 1914 годъ.» — Ничего дед… Даже интересно.

— Есть идите! — завопила Светка откуда-то из глубин дома. Егор отозвался:

— Да идём, идём…

…Стол был накрыт шикарно — пельмени со сметаной в большой миске, красная рыба, большие ломти хлеба, ещё одна миска — с черемшой и огурцами, нарезанное копчёное мясо, здоровенный запотевший глиняный кувшин с квасом, тарелки с желтоватым маслом и небольшими пряниками. Светка уже сидела за столом и, урча, лопала пельмени, макая их в сметану.

— Огурцом заешь, может, полегчает, — серьёзно посоветовал Сашка, садясь к столу.

Светка захрюкала и под столом лягнула брата ногой. Его с непонятной усмешкой остановился у края стола, обеими руками взявшись за резную спинку старого стула. Рат почти в такой же позиции стоял у другого конца. Он переоделся в джинсовые шорты и по-прежнему был босиком.

— Садись, ешь, — кивнул он на стол и сел сам, ловко обвив ногами ножки стула. Егор сел, не спуская с двоюродного брата непонятного взгляда. Напряжение разрядила, сама о том не думая, Светка:

— Вкусно, — жалобно сказала она. — Я потолстею…

— Не потолстеешь, — усмехнулся Рат, ножом нарезая мясо и ножом же отправляя его по кусочкам в рот. — Это я тебе обещаю.

— Он тебя, как скво у Джека Лондона, заставит весь груз тащить, — сказал Егор.

Рат спросил:

— Читал Джека Лондона?

— Естессно… — и снова вмешалась Светка:

— А вот это, — она ткнула в пряники, — это у вас в магазине такие продаются?

— Это кедровый сбой, — Рат улыбнулся уже по-хорошему. Светка с умным видом закивала. — То, что остаётся после отжима масла из кедровых орехов, — пояснил Рат. — Масло это, кстати, тоже не сливочное.

— Да ну? — Светка подозрительно уставилась на масло.

— Точно тебе говорю. Орехи я сам бил.

— ? — глаза Светки стали недоумёнными.