Тони начал допрос неторопливо. Он шутил, но, как казалось Джеку, безуспешно — фрау Рихард ни разу не улыбнулась. В отличие от свидетельницы многие присяжные шутки Тони встречали улыбкой. Джек сразу вспомнил слова Алексис о том, что Тони удалось установить хороший контакт с присяжными.

Тони зачитал предварительные показания Марлен, которые практически к делу отношения не имели — с Пейшенс Стэнхоуп в день ее кончины она не виделась. На приеме у доктора Баумана пациентка не была, и доктор Бауман дважды посещал ее на дому. Джек был удивлен, что Тони посвятил фрау Рихард столько времени, интересуясь ее отношениями с доктором Бауманом и подробностями ее личной жизни. Поскольку она работала с Крэгом пятнадцать лет, поговорить было о чем.

Тони продолжал вести допрос в добродушном, веселом стиле. Марлен поначалу игнорировала его тон, но флибустьерская тактика Тони начала давать плоды, и она стала закипать. В ее ответах появилось раздражение. Джек понял, что подобный стиль ведения допроса был избран адвокатом сознательно. Он хотел вывести свидетельницу из равновесия, хотел ее разозлить. Рэндольф, ощущая надвигающуюся опасность, постоянно вносил протесты — допрос затягивается и не имеет отношения к делу. В какой-то момент судья с ним почти согласился, но после короткой беседы с адвокатами — содержания беседы Джек, естественно, не слышал — допрос возобновился, и очень скоро на ответчика вылился ушат грязи.

— Могу ли я приблизиться к свидетелю, ваша честь? — спросил Тони. В руках он держал какую-то папку.

— Можете, — ответил Дейвидсон.

Тони подошел к свидетельскому месту, передал папку Марлен и спросил:

— Не могли бы вы сказать присяжным, что вы сейчас держите в руках?

— Это медицинская карта одного из пациентов.

— Какого именно пациента?

— Пейшенс Стэнхоуп.

— Имеется ли на карте регистрационный номер?

— Естественно, имеется! — выпалила Марлен. — Иначе как бы мы ее нашли?!

— Не могли бы вы зачитать этот номер вслух? — игнорируя вспышку Марлен, спросил Тони.

— П.П. Восемь.

— Благодарю вас, — сказал адвокат, взял из рук Марлен папку и вернулся на трибуну.

Некоторые присяжные, уловив, что грядет что-то важное, наклонились вперед и вытянули шеи.

— Миссис Рихард, не могли бы вы объяснить присяжным, что означают буквы П.П.?

Глаза Марлен забегали, как у загнанной в угол кошки, а затем ее взгляд замер на Крэге.

— Миссис Рихард… — позвал Тони. — Алло? Есть кто-нибудь дома?

— Это — буквы! — выпалила Марлен.

— Благодарю вас, — с сарказмом произнес Тони. — Как я полагаю, большинство присяжных догадались, что это буквы. Я спрашиваю, что они означают. И позвольте мне вам напомнить, что вы приносили присягу. Любая ложь может повлечь за собой тяжкое наказание.

Лицо Марлен, постепенно розовевшее в ходе допроса, стало красным. Женщина была так напряжена, что, как показалось Джеку, у нее даже распухли щеки.

— Я хочу вам напомнить, что эту аббревиатуру изобрели вы и доктор Бауман и что она является весьма нетипичной для картотеки доктора Баумана. Чтобы доказать это, я прихватил из вашего кабинета еще две истории болезни. — Тони потряс в воздухе двумя папками. — Первая принадлежит Питеру Сейджеру и имеет индекс П.С. Сто двадцать один. Мы выбрали эту медицинскую карту потому, что инициалы пациента полностью совпадают с инициалами покойной миссис Стэнхоуп. Однако в этом случае на папке стоят буквы П.С., а не П.П. Третья история болезни принадлежит Кэтрин Бакстер и ее индекс — К.