Джилли не рассказывала прежде о своем бывшем муже и всегда болезненно замыкалась при мысли о дочери. Она продолжала говорить, старательно изгоняя эмоции, спокойным голосом, уткнувшись носом в мое плечо.

- Дженнифер погибла у меня на глазах… парень в кожаной куртке на мотоцикле. Мы переходили дорогу. Он вырвался из-за угла на скорости шестьдесят миль в таком людном месте. Он просто… врезался в нее. - Длительная дрожащая пауза. - Ей было восемь лет… и она была самая-самая. - Джилли сглотнула. - У парня не было страховки. Джереми просто бредил этим и жутко возмущался, как будто деньги могли компенсировать… да мы и не нуждались в деньгах, он получил наследство почти такое же, как я… - Еще одна пауза. - Так что после этого, когда он нашел кого-то и отчалил, я была рада, честно говоря…

Хотя время залечивает раны, Джилли все еще видела во сне Дженнифер. Иногда она плакала, просыпаясь.

Я провел рукой по блестящим волосам.

- Какой из меня муж.

- О… - Она судорожно вздохнула. - Я знаю. Два с половиной года я тебя знаю, ты появляешься раз в тысячелетие, и приветик.

- Но пока-то я здесь.

- Я в восхищении, это подвиг.

- Так чего ты хочешь? - спросил я. - Тебе что, действительно хочется замуж?

Она улыбнулась с довольным видом:

- Будем жить, как жили… если тебя устраивает.

- Меня очень даже устраивает. - Я выключил свет.

- И время от времени ты это доказываешь, - добавила она без нужды.

- Я бы не позволил никому другому вешать зеленые в розовую полоску занавески на фоне желтых стен в моей спальне.

- В моей спальне. Я ее снимаю.

- Ты не платишь по счетам. По меньшей мере восемнадцать месяцев.

- Я заплачу завтра… Эй, что ты делаешь?

- Я бизнесмен, - пробормотал я. - Занимаюсь серьезным делом.

Невилл Ноллис Гриффон не облегчил мне перехода к новой эре в отношениях отца и сына.

Он сообщил мне, что, поскольку я, очевидно, не сумел самостоятельно подыскать подходящую кандидатуру для руководства конюшней, он займется этим лично. По телефону.

Он сказал, что составил заявки на участие в скачках на следующие две недели и что Маргарет должна напечатать их и отослать.

Он велел снять Пудинга со скачек на приз Линкольна.

Он укорил меня за то, что маленькая бутылка шампанского, которую я ему принес, была шестьдесят четвертого года, а он предпочитает шестьдесят первый.

- Значит, ты чувствуешь себя лучше, - сказал я, втиснувшись в первую паузу в монологе.

- Что? А, да, кажется, да. Так ты слышал, что я сказал? Пудинг не будет участвовать в скачках на приз Линкольна.

- Почему же?

Он одарил меня раздраженным взглядом:

- А ты что, ожидаешь, что его успеют подготовить к этим скачкам?

- Этти судит верно. Она говорит, что он будет в форме.

- Не хочу выставлять на посмешище Роули-Лодж, выпуская на важные состязания неподготовленных лошадей.

- Если Пудинг пробежит плохо, люди только скажут: вот лишнее доказательство, какой ты хороший тренер.

- Дело не в этом, - сдержанно возразил он.

Я открыл одну бутылочку и наполнил золотистыми пузырьками его любимый бокал эпохи короля Якова, который тоже привез специально. Шампанское в стакане для зубов - б-р-р. Он отпил глоток и, очевидно, счел шестьдесят четвертый год вполне приемлемым, хотя вслух этого не признал.

- Дело в гонорарах конюшни, - назидательно объяснил он мне, как слабоумному. - Если Пудинг плохо пробежит на скачках, его цена как будущего производителя снизится.