- Что ж, мне это не нравится.

- Все и случилось только из-за тебя. Если ты откажешься от мысли стать жокеем, то и .борьба прекратится.

- Но я хочу стать жокеем, - сказал он, как припечатал. И для его фанатика отца это закон. С этого все началось, этим и закончится.

Мы проехали под дождем еще десять миль. Алессандро изрек:

- Вы пытались избавиться от меня, как только я появился.

- Не отрицаю.

- Вы все еще хотите, чтобы я от вас ушел?

- А ты? - спросил я с надеждой.

- Нет, - ответил он.

Я поморщился.

- Нет, - повторил он, - потому что вы с моим отцом общими усилиями добились того, что мне теперь невозможно уйти в другую конюшню и начать все сначала.

Мы опять замолчали надолго.

- И в любом случае, - сказал он, - я не хочу уходить в другую конюшню. Я хочу остаться в Роули-Лодж.

- И завоевать титул чемпиона, - пробормотал я.

- Я говорил только Маргарет… - начал он резко, а затем все встало на своим места, и он с горечью закончил: - Она рассказала вам, что я интересовался Бакремом. Вот как вы поймали Карло.

Соблюдая справедливость по отношению к Маргарет, я заметил:

- Она не рассказала бы мне, если бы я в упор не спросил, чего ты хотел.

Он выразил недовольство:

- Вы не доверяете мне.

- Ты прав, не доверяю, - согласился я с иронией. - Дураком был бы, если бы доверял.

Дождь с большей силой застучал по стеклам. Мы остановились на красный у светофора в Боутри и ждали, пока воспитатель переведет через дорогу половину школы.

- Этот пункт в вашем письме, что вы поможете мне стать хорошим жокеем… вы правда так думаете?

- Да, думаю, - ответил я. - Ты достаточно хорош на тренировках. Лучше, чем я ожидал, честно говоря.

- Я же говорил вам… - начал он, вздернув нос.

- …что ты великолепен, - закончил я, кивая. - Да, говорил.

- Не смейтесь надо мной. - Он вскипел, как чайник, вот сейчас выплеснется.

- Что тебе нужно теперь, так это победить в нескольких скачках, научиться спокойствию, показать, что ты умеешь выбирать нужный аллюр и разрабатывать тактику скачек, ну и прекратить полагаться на отца.

Он не собирался уступать:

- Это естественно - полагаться на отца!

- Я сбежал от своего, когда мне исполнилось шестнадцать лет.

Он повернул голову. Уголком глаза я заметил, что он удивлен - но и только. Не заинтригован.

- Очевидно, он не давал вам, как мой, например, всего, чего вы хотели.

- Да, - согласился я, - я-то хотел свободы.

Я рассудил, что свобода - это то единственное, в чем Энсо отказал бы своему сыну, если б тот попросил. Люди щедрые часто становятся тиранами. А то, что у Алессандро не было даже своих денег, что он не умел водить машину и его повсюду сопровождал Карло, днем и ночью не сводя с него глаз и докладывая отцу о каждом шаге, указывало на полное отсутствие свободы. Но тогда, значит, свобода не стояла на первом месте в списке желаний Алессандро. Под крылышком крепостника ему было привычно и приятно.

Большая часть дня ушла у меня на встречи с людьми, которые как-то связаны с отцом: надо было повидать других тренеров, жокеев, чиновников и некоторых владельцев. Все эти переговоры оказались полезны и информативны, так что к концу дня я точно знал, что мне следует делать, равно как и чего следует избегать в связи с заявкой Пудинга на приз Линкольна.

Томми Хойлейк, ухмыляясь во весь рот, изложил это кратко:

- Заявить его, оседлать, проследить, чтобы победил, и держаться поблизости на случай возражений.

- По-твоему, у нас есть шанс?

- А как же? Должен быть, - заверил он. - Это открытые скачки, кто угодно может победить. Тут уж, как Бог положит, понимаете ли.