Он схватил ее в объятия, говоря:

— И вы не смейте так говорить! Богиня, моя королева!

— О, нет, нет, нет!

Он только рассмеялся и снова поцеловал ее. Серена больше не возражала, ибо как женщина была слишком глубоко тронута таким поклонением и высоко оценивала его постоянство — пусть в душе его царил образ, не вполне соответствующий действительности. Оторвавшись от ее губ, Гектор произнес:

— Как бы мне хотелось, чтобы у вас не было никакого состояния!

Вряд ли можно было ожидать, что она поймет такое отношение, да Серена и не поняла. В мире, в котором она жила, девушка, обделенная наследством, вызывала сострадание. Даже брак по любви во многом определяется статьями брачного контракта, и мужчина должен быть очень богат и совершенно очарован, чтобы связать свою жизнь с бесприданницей. Вид у нее был изумленный, и она повторила без всякого выражения:

— Чтобы у меня не было никакого состояния?

— Да! Я бы скорее предпочел, чтобы вы были без единого пенни, чем обладали бы таким богатством, по сравнению с которым мое собственное состояние кажется жалким.

Смех заискрился в ее глазах:

— А вы глупыш! Неужели вы опасаетесь, что свет примет вас за охотника за приданым? И как только подобная глупость могла прийти вам в голову? Нет, в самом деле, Гектор, вы просто не имеете права быть таким неразумным! Но не падайте духом! Скорее всего, мне много и не достанется. И вы готовы взять меня с моими смехотворными 700 фунтами в год, мой милый охотник за приданым? Предупреждаю вас, я могу и не получить больше!

— Вы говорите правду? — спросил он, посветлев лицом. — Леди Спенборо упомянула о том, что ваше состояние ограничено целым рядом условий, но больше она ничего не говорила. Расскажите мне!

— Хорошо, но если вы решите принять это как доброе известие, мы скорее всего поссоримся, — предупредила она его. — Мой дорогой, но заблуждающийся отец оставил мое состояние (все, за исключением того, что я получила от моей матери) под опеку Ротерхэма. Притом с условием и оговоркой, что тот будет выдавать мне только деньги на карманные расходы в размере, в котором я их всегда получала, пока я не выйду замуж, получив при этом, заметьте, согласие и одобрение его превосходительства лорда Ротерхэма! Если же я вздумаю выйти замуж без его августейшего позволения, то вполне могу, как мне кажется, распрощаться с моим наследством!

Киркби был потрясен, и первые мысли у него были точно такие же, как и у нее.

— Что?! Вы должны добиваться согласия Ротерхэма? Господи помилуй, да я в жизни своей не слышал ничего более возмутительного!

— Именно так, — ответила Серена на удивление радостно. — Надеюсь, теперь вы понимаете, что меня нельзя было винить за ту вспышку гнева, что овладела мною в момент чтения завещания.

— И неудивительно. Ротерхэм, Бог ты мой! Простите меня, но неделикатность подобного условия и… Но об этом я должен молчать.

— Ужасно, не правда ли? И я полностью разделяю ваше мнение.

Мгновение майор молча сидел, плотно сжав губы, но вот какая-то мысль пришла ему в голову, и лицо его расслабилось. Он воскликнул:

— Тогда, если он откажется дать свое согласие, вы будете получать денег не больше, чем вам требуется на ваши платья… и прочие пустяки!

— Очень может быть, но вам не следует говорить это с таким видом, будто вы этому рады.

— Но я же рад!

— Ну а я вовсе нет, — едко возразила Серена.