— Каждый мог бы заметить, — слабо жаловалась она, нюхая флакончики с туалетным уксусом, — что она всегда вращалась не где-нибудь, а в самых высоких кругах! Манеры ее так совершенны и так отточенны, что понятно с первого взгляда: она привыкла со всеми вести себя как хозяйка, со всеми — я осмелюсь сказать — от королевской семьи до низших слоев общества! Ничто не могло быть совершеннее, чем ее поведение со мной. И что только я сделала, чтобы заслужить такую вот невестку, я и представить себе не могу!

К счастью, майор был слишком ослеплен сияющей красотой своей богини, чтобы заметить, как мало восторга выказала его матушка. Ему показалось, что Серена вошла в темную комнату как луч солнца, он подумать не мог, что свет этот может показаться кому-то слишком ярким. Его уверенность в том, что стоит любому посмотреть на Серену, чтобы оказаться очарованным ею, была так сильна, что Гектор принимал как должное покорные ответы матери. «Видела ли ты когда-нибудь такую поразительную красоту?» — «Нет, не видела». — «А какое у нее прелестное лицо, какая кожа!» «Да, правда». — «А ее глаза, никто не может устоять против их очарования! Они так переменчивы, так выразительны, а форма век напоминает о том, что их обладательница имеет легкий характер!» — «Совершенно верно — просто замечательные». — «Готов поклясться, что тебе понравилось изящество ее манер — такие светские, такие совершенные, но без всякой жеманности!»— «Именно так!» — «А грация ее движений!»— «О да! Она так грациозна!» — «Я не знаю, как это так получается, что Серена никогда не делает ни малейшей попытки оказывать влияние на своего собеседника, но, когда она входит в комнату, кажется, что она заполняет ее всю — должно быть, вы, матушка, заметили это!» — «Да, конечно, как было не заметить!» — «А ведь правда, эти божественные глаза обладают чудодейственной силой? Мне кажется, что они околдовывают всякого, на ком она остановит свой взор!» — «Да, действительно!» — Миссис Киркби слабеющим голосом согласилась и с этим.

Так что после этого разговора майор искренне заверил Серену, что матушка его околдована будущей невесткой. Очарование майора было столь сильным, что он не смог придраться к словам миссис Киркби, уверявшей полную сочувствия миссис Мертли, что леди Серена совершенно заворожила ее сына.

В те моменты, когда он был способен рассуждать более здраво, туманные сомнения — действительно ли матушка одобряет все поступки Серены? — и впрямь приходили майору Гектору в голову.

Майор не стал сообщать своей родительнице, что ее будущая невестка, совершая прогулки верхом перед завтраком, отказывалась от сопровождающих. Миссис Киркби была бы шокирована подобным известием, да и он сам сомневался, прилично ли это. Но Серена только смеялась над ним, говоря, что он боится сплетников и сплетниц Бата, и майору пришлось заглушить в себе голос сомнений. Находиться рядом с ней было для него величайшим удовольствием, но невозможность обуздать ее неустрашимость оказалась для него настоящей пыткой. Она не терпела чужую руку на поводьях своей лошади: он узнал об этом, когда испуганно и инстинктивно поймал за узду ее лошадь, попятившуюся отчего-то. Лицо невесты, побелевшее от ярости, напугало его, в глазах ее сверкали молнии, и грозные нотки прозвучали в голосе, когда она резко приказала сквозь сжатые зубы:

— Уберите руку с моей уздечки! — Опасный момент миновал, рука его упала, она снова подчинила себе кобылу, и сказала уже мягче: — Вы никогда не должны этого делать, Гектор! Да, да, я все понимаю, но когда я не смогу справляться с моими лошадьми, я продам их и займусь плетением кружев!

Он часто думал, что Серена поступает слишком беззаботно, перескакивая через самые высокие изгороди, но все, что она говорила в ответ на его увещевания, было:

— Не бойтесь! Я не перелечу через голову лошади! Последний раз, когда это случилось, мне было двенадцать лет, и отец прошелся кнутовищем охотничьего хлыста по моим плечам: это было сильнодействующее лекарство.