Ничто не нарушало гармонию этих летних дней, пока однажды солнечным июньским утром Фанни не открыла газету «Морнинг пост» на единственной интересовавшей ее странице. То, что она там увидела, произвело на нее впечатление разорвавшейся бомбы! Она только что прочитала вслух для Серены известие о нездоровье принцессы Шарлотты и собиралась пуститься в размышления о возможной причине такой болезни, как вдруг заметила еще одну заметку из светской жизни. Ахнув, она воскликнула:

— Боже милостивый! О нет! Это невозможно!

— Ну, что там еще? — поинтересовалась Серена, ставя в вазу букет роз.

— Ротерхэм! — пробормотала Фанни приглушенным голосом.

Серена круто повернулась и уставилась на нее.

— Ротерхэм? А что с ним случилось? — проговорила она резко. — Может быть, он болен?! Фанни, неужели он умер?!

— О нет! Нет! — воскликнула Фанни. — Он помолвлен!!!

— Помолвлен?! Помолвлен?!

— Да! И какой ужас! Помолвлен с Эмили Лэйлхэм!

— Это неправда!!!

— Должно быть, правда, Серена, раз это здесь напечатано. Неудивительно, что ты так удивляешься. Бедная малышка! Ах, какая же страшная, отвратительная женщина эта леди Лэйлхэм. «Намечается бракосочетание — да уж, я знаю, кто это наметил… — Иво Спенсера Баррасфорда, маркиза Ротерхэма, с Эмили Мэри Лэйлхэм, старшей дочерью сэра Уолтера Лэйлхэма, баронета». Ты же видишь, это не ошибка! О, не помню, когда я еще бывала так расстроена!

Она подняла глаза с газеты на Серену, которая стояла посреди комнаты, словно окаменев, держа две розы в руке. Лицо ее смертельно побледнело, а в глазах застыло выражение настоящего ужаса.

— Что же я наделала! — проговорила Серена хриплым голосом. — О Боже, что же я наделала!

— Дорогая, но тебе нечего винить себя! — воскликнула Фанни. — Ведь он встретился с ней в моем доме, а не в твоем! Не то чтобы и я чувствовала себя тоже виноватой, ведь Бог свидетель, я не приглашала леди Лэйлхэм к нам с визитом в тот злополучный день. И после всего того, что мы узнали о том, как она навязывается и пристает ко всем без исключения, должно быть, он встречался с ней еще где-то, а не только в моем доме. Хотя это не было похоже на разговор влюбленного человека, я же помню, как мы сидели тогда вокруг стола и болтали без всяких формальностей. О, если бы я только знала, что из этого получится, лучше уж повела себя невежливо по отношению к леди Лэйлхэм и не позволила ей войти тогда к нам в столовую! — Она увидела, что Серена все еще пристально смотрит на нее, не замечая, как кровь капает из пальца. — О, ты же расцарапала руку этими шипами! Осторожнее, не испачкай платье, дорогая!

Казалось, Серену эти слова заставили прийти в себя. Она слегка вздрогнула и посмотрела на свою руку. Пальцы ее разжались, выпуская стебли роз, и она положила цветы, спокойно говоря:

— Действительно! Как глупо! Пожалуйста, Фанни, займись цветами. Мне надо пойти и вымыть руки.

Серена быстро вышла из комнаты и отсутствовала довольно долго. Вернувшись, она сумбурно рассказала Фанни о том, как ей пришлось зашивать разорванный край оборки на подоле своего платья. Фанни, отлично знавшая, что за всю свою жизнь Серена почти ни разу не брала иголку в руки, могла бы сильно удивиться такому неожиданному прилежанию, не будь ум ее полностью занят новостью о помолвке Ротерхэма. Но она только рассеянно заметила:

— Как досадно! А разве ты уже отослала горничную? Знаешь, Серена, чем больше я об этом думаю, тем больше мне кажется, что неспроста леди Лэйлхэм навязывалась нам в тот день.