— Спасибо, Нэд! — проговорила пожилая дама через минуту. — Господи, как же утомительна эта жара!

Заключив, что теперь гостья, очевидно, готова встретиться с хозяйкой, Лайбстер распахнул дверь и провозгласил голосом человека, который воздерживается от комментариев:

— Миссис Флор и мистер Горинг, миледи!

Фанни пошла гостям навстречу, протягивая руку миссис Флор.

— Как вы поживаете? Я так рада, что вы решили навестить нас, мэм. Пожалуйста, присаживайтесь. Лайбстер, принесите, пожалуйста, нам немного вина.

Дворецкий поклонился и вышел, но, так как походка его была весьма величественной, он еще не успел удалиться из комнаты, как услышал, что миссис Флор благодарно говорит:

— Господь, благослови ваше милое личико! Дворецкий чуть было не сказал мне, что вы обе ушли, за что я его вовсе не виню. Но, «Господи, — сказала я, — нечего тебе так пугаться! Ее превосходительство, миледи, примет меня, пари держу!» И он мне поверил, вот почему я тут. А с собой я привела Горинга просто на всякий случай, если вдруг жара совсем доконает меня — со мной такое раз случилось, да прямо посреди Южной площади, народу там тогда собралось, словно цирк приехал. Нэд! Кланяйся леди Спенборо.

Мистер Горинг, до того пожимавший руку Серене, с великой охотой подчинился столь резкому приказу и повернулся, чтобы поприветствовать хозяйку дома. Она приветливо с ним поздоровалась, но не успела еще и руку ему протянуть, как миссис Флор снова обратила на себя ее внимание.

— Если сегодня утром, миледи, вы уже читали газеты, так вас не должно удивлять, что я приехала к вам.

— Да, в самом деле… Это крайне… Крайне интересная новость, мэм! Я уверена, вы, должно быть, очень довольны!

— Ну что же, — ответила миссис Флор. — Не могу отрицать, что выйти замуж за маркиза — это замечательно, так как они, смею вас заверить, не растут на каждом дереве. Я была бы странным созданием, если бы при этом известии не почувствовала такую гордость, при которой у меня чуть не лопнули шнурки от корсета. Если он люб Эмме, ну тогда я рада, что он маркиз, но если это не так, — пусть он король, маркиз и граф, вместе взятые, я все равно скажу, что лучше ей быть счастливой с человеком, который ей действительно по нраву.

— Но мы должны думать, что он и правда нравится ей, — сказала Серена, улыбаясь.

— Прошу прощения, дорогая моя, но вот думать нам в таком деле ничего нельзя, — откровенно заявила миссис Флор. — Вы же знаете, что за человек моя дочь, да и миледи, я уверена, тоже знает. Сьюки меньше всего на свете будет заботиться о том, нравится или не нравится бедной малышке Эмме жених, и это чистая правда, хотя для меня мало удовольствия говорить подобные слова о моей собственной плоти и крови.

К счастью для Фанни, которая опять не знала, что отвечать на такие откровенные речи, в комнату вернулся Лайбстер, так что она поспешила предложить гостям освежительные напитки.

— Несомненно, она написала вам, мэм? — сказала Серена.

— Да, дорогая, от Сьюки я получила послание, но Эмма не любительница писать письма. Даже если бы она и написала мне, я бы все равно узнала не больше, чем знаю сейчас, потому что убеждена, что эта мерзкая Проул заставила Эмму выучить несколько абзацев писем из «Полного письмовника» и велела никогда не пользоваться своими собственными словами. Что же касается Сьюки, ясное дело, она на седьмом небе от счастья. Можно подумать, что она сама по уши влюблена в этого маркиза — так описывает его характер, что, поверь я хотя бы половине из того, что она мне пишет, скорее всего решила, что он, видать, просто Архангел Божий.