— О, я надеюсь, что так, мэм! Он может дать ей… прекрасное положение, огромное состояние, связи…

— Все это я и так знаю, — мрачно ответила миссис Флор. — И это совсем не то, о чем я вас спрашиваю, моя милая!

Понимая, что не только миссис Флор, но и мистер Горинг пристально смотрит на нее, Серена ответила:

— Мадам! Прошу вас, вы не должны так подробно расспрашивать меня. Полагаю, что вы не знаете, что когда-то я сама была помолвлена с лордом Ротерхэмом.

Мистер Горинг, замерев, уставился на нее, а миссис Флор так удивилась, что чуть не выронила стакан с вином.

— Вы? — ахнула она. — Господи, помилуй! Боже милосердный! Ну и дела, скажу я вам. Вот уж этого Сьюки решила не писать мне, если только она сама об этом знает.

— Известие о помолвке и о ее разрыве было во всех газетах, мэм, — ответила Серена, слегка покраснев.

— Да уж, могу себе представить, — кивнула миссис Флор. — Это мне урок — надо читать страницу светской хроники, хотя признаюсь вам, что к этому у меня нет особой охоты. Поверьте мне, дорогая, я прошу у вас прощения — если бы и знала об этом раньше, я все равно поинтересовалась бы вашим мнением об этом джентльмене, однако постаралась бы сделать это наедине. Можете мне поверить, тогда бы Нэд Горинг не сидел бы у вас в гостиной, да!

— Я не понимаю, какая разница, присутствую я в комнате или нет, — неожиданно подал голос Нэд. — Если вам угодно, я могу и уйти. Но удалюсь я или останусь, вам все равно не следует задавать миледи подобных вопросов, мэм!

— Благодарю вас! — ответила Серена и улыбнулась ему. — Вполне естественно, если миссис Флор захочет узнать, почему я разорвала помолвку. Мадам, не было никаких причин, которые могли бы помешать ему стать достойным мужем любой другой женщины. Дело было в том, что мы, как выяснилось, не подходили друг другу. Характеры наши слишком похожи. По сути дела, каждый из нас привык приказывать, и ни один из нас не отличается смирением и покладистостью. Но женщина, имеющая более мягкий характер, не будет провоцировать Ротерхэма, подобно мне, и сможет, как мне кажется, стать его счастливой женой.

— Да, только я вам скажу, что и ковер счастлив, когда по нему ходят, — возразила миссис Флор. — Мужчина должен быть хозяином в своем доме; против этого я ничего не могу сказать, если только он не будет вмешиваться не в свое дело. Но если только я узнаю, что этот самый маркиз окажется не хозяином, а тираном, да я ни одного пенни не оставлю Эмме, и посмотрим тогда, что на это скажут и Сьюки, и он!

— Боюсь, мэм, что судьба Эмили ему безразлична.

— Ах так? Что ж, если Эмили была втянута в это помимо своей воли, я отправлюсь в Лондон и скажу его милости, кто я такая и что намерена делать, а именно: снять дом в лучшей части Лондона и назваться его бабушкой. Посмотрим, останется ли он безразличен к этому! — торжествующе воскликнула старая матрона.

КНИГА ВТОРАЯ

Глава XIII

Письмо от леди Терезы пришло сразу же после объявления в «Газетт». Серене казалось нечестным, что приходится платить за право перечитать две страницы стенаний и жалоб. Даже сестра Ротерхэма не смогла бы отреагировать на его помолвку резче. Леди Тереза восприняла это известие как личное оскорбление и возложила вину на племянницу. Она писала о леди Лэйлхэм, что никакими словами невозможно описать бесстыдную вульгарность ее поведения. С того момента, как она привезла свою девицу-дочь в город, эта леди не упустила ни единой возможности, чтобы путаться с ней у Ротерхэма под ногами, но кто мог предположить, что человек его возраста не устроит перед обыкновенной миловидностью и острым язычком? Леди Тереза пророчила катастрофу для всех замешанных в этом деле, добавляя, что когда наступит смертный час старой девы Серены, та вспомнит эти слова и пожалеет.