— С подачи ее милости! Уж в этом-то у меня нет никаких сомнений. Не верю ни единому слову. Да и кто поверит?

— Только закоренелые скандалисты. Характеристика джентльмена защищает Букингема или должна защитить.

— Я тоже так считаю. Но скажите мне, Иво, изменилась ли эта устаревшая манера ухаживания? Моя тетя писала, что видела, как эти старцы флиртовали на одном из приемов.

Он ответил так язвительно, что Серена не выдержала и рассмеялась, и уже через мгновение они погрузились в разговор, которого Фанни так надеялась избежать. Казалось, Ротерхэм оправился от своего черного юмора: он развлекал Серену соленым анекдотом. Тут и там возникали имена и прозвища; теперь уже ведущая роль в разговоре принадлежала Ротерхэму, подумала Фанни, и снова она старалась не выбиться из общей колеи. Речь шла, кажется, о герцоге Девонширском, обедающем в Карлтонхаусе и сидевшем между канцлером и лордом Кейтнессом: почему это заставило Серену вскрикнуть? Понсонби слишком ленив, Тиерни слишком плох, лорд Джордж Кавендиш слишком высокомерен для предводителя; предводителя чего?

— Я думала, они топтались на месте всю эту сессию! — сказала Серена.

— Напротив! Броухэм, конечно, допустил лису в курятник. Мало-помалу Крокер превосходно выступил в атаке на бюджет военно-морского ведомства: в результате ему предложили возглавить Тайный совет, но он отказался.

— Вы интересуетесь политикой, майор Киркби? — в отчаянии спросила Фанни.

— Нисколько, — весело ответил тот.

— Какой стыд, Гектор! — укорила Серена.

Он улыбнулся, но покачал головой.

— Тебе придется подучить меня.

— Вы интересуетесь более важными вещами, майор? — спросил Ротерхэм, откинувшись в кресле и сжимая в руке ножку бокала с вином.

— Определенно политика не попадала еще в мое поле зрения.

— Ты должна привести его, Серена. Партии нужна новая кровь.

— Только не я! — откликнулась она. — С моей стороны будет дурно, если я заставлю его заниматься тем, чем ему неинтересно.

— Тем не менее сделай это.

— Вы хотите побиться об заклад?

— Не стану грабителем. Тебе никогда не удастся похоронить свои таланты. — Он поднес бокал к губам и взглянул поверх него на майора. — Серена родилась политиком. Можете ли вы подчинить ее? Я сомневаюсь.

— Она знает, я никогда не решился бы сделать это.

— Боже правый! — воскликнул Ротерхэм. — Надеюсь, вы это несерьезно! Нарисованная вами картина пугает, поверьте.

— А я надеюсь, что Гектор знает, что вы несете чепуху! — сказала Серена, протягивая руку майору и ослепительно улыбаясь.

Он взял руку, чтобы поцеловать.

— Конечно, знаю! И ты знаешь, что чего бы ты ни пожелала, я сделаю это, — со смехом ответил он.

Ротерхэм отпил вина, следя за этой болтовней с неожиданным ласковым выражением на лице. Вторая перемена блюд подошла к концу и, подчиняясь знаку Серены, слуги покинули комнату. Фанни взяла веер, но, прежде чем успела взмахнуть им, Серена сказала:

— Так получила ли я ваше одобрение и согласие, Иво?

— Естественно, если только я не обнаружу, что у майора есть жена в Испании или что-нибудь в этом роде. Когда вы намереваетесь пожениться?

— Не раньше чем кончится траур. Не думаю, что будет благоразумным даже объявлять о нашей помолвке.

— Вы правы. Но после того как контроль за вашим состоянием перейдет из моих рук в руки вашего жениха, будет самое время для этого, только сначала я лично переговорю с ним на эту тему.