— Да, пожалуй, "жестокость" — это сильно сказано. Точнее было бы говорить здесь о бессердечии, — пошел на попятный Роджер. — В любом случае и то и другое не подлежат обсуждению. Я…

— Стоп, стоп! — прервал его мистер Пиджин. — Давай разберемся: сейчас ты более точно оценил то отношение ко всем членам нашей компании, которое по отношению к убийце ты под влиянием эмоций посчитал жестокостью, имея в виду нашу игру с ним в "кошки-мышки". Ты согласен со мной?

— Да, — кивнул Роджер с легким вызовом. — И что?

Плечи мистера Пиджина начали трястись.

— А то, что ты можешь спать спокойно, дорогой мой друг. Совершенно спокойно. Никакого убийцы на самом деле нет.

— Нет?

— Нет. Я его выдумал. Я же говорил тебе, что мне просто хотелось посмотреть, как отреагирует на это публика и — это между прочим предоставить тебе блестящую возможность понаблюдать за ней, а отнюдь не за переживаниями уличенного убийцы. Для этой цели настоящий убийца, разумеется, не обязателен, достаточно предположения, что он существует. Вот я и выдвинул такое предположение. А они это приняли за чистую монету и теперь чисто по-британски делают вид, что его не существует. Но подожди пару дней. Я буду весьма удивлен, если за эти две недели нам не на что будет посмотреть. И ты, Шерингэм, очень обяжешь меня, если честно признаешься, что тебе все это точно так же интересно, как Кристл и мне. Да, просто признайся, что тебе будет любопытно, потому что, конечно же, так оно и есть. Ну что, дорогой мой? — ухмыльнулся мистер Пиджин. — Признаешься?

— Пожалуй. — Роджер не мог удержаться от смеха. Это было естественной разрядкой после пережитого. — Но кто тебе подбросил эту нелепую идею?

— Сэр Джеймс Барри, — елейным тоном ответил мистер Пиджин.

— Барри?

— Ну да. Ты помнишь его пьесу "Присоединимся к дамам?" Честно говоря, дорогой Шерингэм, меня удивило, что ты не заметил ситуативного сходства. Я даже волновался на этот счет. Мне казалось, что ты сразу выведешь меня на чистую воду и обвинишь в плагиате.

— Премного благодарен.

— Да уж. Вот именно. Я лишь следую по пятам за мастером, как ты видишь, — кротко сказал мистер Пиджин. — И пытаюсь худо-бедно дополнить его блестящую интригу вторым и третьим актом. Правда, мой материал — всего лишь человеческая природа, взятая сама по себе, неискушенная и не отполированная до блеска, в отличие от литературного языка. Но и этот материал представляет определенный интерес, не правда ли?

— Замысел Барри создать одноактную пьесу, в финале которой нет никакой развязки, а просто говорится, что окончился первый акт, — конечно, блестящая находка, — сказал Роджер поучительным тоном, — и зритель попался на эту удочку, восприняв первый акт как единое целое — точно так же, как осенние листья заменяют нам целостное представление об осени. Но это было просто уловкой, способом избежать одной симпатичной проблемы, которая при этом возникает.

— Точно! Это та самая проблема, решение которой я как раз всегда хотел отыскать. Потому-то я и интересовался психопатией, психометрией и другими столь же необычными, но, без сомнения, весьма примечательными новыми направлениями в исследовании психики, открытием которых мы обязаны Америке. Что будет делать компания совершенно обычных, культурных людей, узнав, что среди них затесался убийца? Жесткие требования этикета также принимаются во внимание.