Я лениво перевел взгляд на часы, пора было вставать и идти на тренировку. Пока я лежал, все было нормально и ничего не болело, но стоило мне встать с кровати… Я взвыл и рухнул на пол, пытаясь одновременно массировать словно ставшие деревянными икры. Ноги болели так, что на глазах выступили слезы. Немного размяв мышцы, я кое-как поднялся с пола и побрел в туалет, чувствуя себя инвалидом.

Пока я ковырялся, благополучно прошел завтрак и начался первый урок у всех остальных учеников Вольфнеста. Смазав напоследок прыщи, которые уже просто мне жить нормально не давали, я надел спортивный костюм, который какой-то добрый кобольд выстирал и засунул в шкаф, и побрел на минус второй этаж.

Полковник ждал меня, скрестив руки на груди.

— Я, кажется, предупреждал тебя о самостоятельном разогреве? — вместо приветствия спросил он.

— У меня все болит, — ответил я, наклоняясь, чтобы еще раз растереть икроножную мышцу на правой ноге. — И я принял вчера ванну.

— Это нормально, — Роше нахмурился, но не сделал ни шагу в моем направлении. — Вот только то, что ты проигнорировал вполне разумную просьбу, может плачевно для тебя закончиться, но, я уже говорил, это не мои проблемы. Сегодняшняя тренировка почти ничем не будет отличаться от вчерашней, за исключением некоторых деталей: она будет немного больше по времени, и ты будешь учиться правильно отжиматься. Да, еще подтягивания.

— Я не умею подтягиваться! И мистер Уайт наверняка вам рассказал про мое прошлогоднее фиаско.

— Ты здесь для того, чтобы научиться что-либо делать. Если бы ты все умел, у тебя не возникло бы подобных проблем. И тебе не нужны были бы дополнительные занятия, которые ты выпросил у своего директора. И не надо делать такое страдальчески недоуменное лицо. Я не знаю, что ты пообещал Алексу, но ради тебя он предложил мне вполне приличную плату. А теперь вперед, бегом!

Я думал, что не смогу сделать ни одного движения. Какого же было мое удивление, когда на пятом круге боль в мышцах ног стала как будто бы немного меньше.

— Стоп, — я остановился. — Двадцать приседаний. Спину выпрями, — а вот когда я начал приседать, боль вернулась, но сконцентрировалось на задней поверхности бедер. Последний раз я присел с трудом. Ноги дрожали. Сегодня выполнять все эти, казалось бы, элементарные упражнения было гораздо сложнее, чем вчера. — А теперь подойди сюда, — полковник стоял возле стены. Я вытер рукавом пот со лба и направился к нему. — Поставь руки на стену, обопрись на нее, а теперь выпрями руки. — Я недоуменно посмотрел на него, но выполнил его распоряжения. Это напоминало отжимания, но от стены? — Деймос, чтобы правильно отжаться от пола, не нужно напрягать мышцы рук. Их у тебя, считай, что нет. При этом упражнении в большей степени работают мышцы груди, и пресса, — говоря это, Роше положил открытую ладонь сначала мне на грудь, затем на живот. Сначала я напрягся, думая, что моя своевольная магия снова попытается влезть в его голову, но ничего подобного не произошло. Полковник снова переместил ладонь мне на грудь и в очередной раз приказал: — А теперь пробуй отжаться.

Сколько я стоял вот так у стены сложно сказать, мой наставник контролировал работу каждой мышцы, то останавливая меня, то заставляя сгибать руки сильнее. Когда я, наконец, почувствовал сам, как мышцы под его ладонью сократились, меня отогнали от стены и заставили принять упор лежа на полу. Больше чем на десять раз за подход меня не хватало, но полковник, кажется, остался доволен. Когда, как и вчера, мой мозг отключился от окружающей действительности и представлял собой пугающую просто космическую пустоту, Роше объявил, что тренировка на сегодня почти закончена.