Затем они узнали, что умерло еще тридцать девять раненых.

Пассажиры и члены экипажа работали посменно, стараясь поддержать жизнь в тех, кого они с таким трудом спасли, – главное было предотвратить инфекцию, которая могла унести еще много жизней или, что немногим лучше, потребовала бы новых ампутаций. Некоторые из раненых не приходили в сознание и бредили, но впоследствии умерло еще только двое, и постепенно все было взято под контроль. Врачи, как и Лиана, были готовы исполнять свои обязанности до самого конца пути, а ведь они не прошли еще и половины. День с лишним был потрачен на помощь людям с канадского судна, немало времени занимал и зигзагообразный маневр, а капитан теперь старался идти еще осторожнее, опасаясь встречи с немцами.

Только на второй день после спасательной операции Лиану уговорили уйти со своего поста в каюту первого помощника. Там она буквально рухнула на койку. Девочки гуляли где‑то по кораблю – экипаж взял на себя заботу о них, и они теперь много времени проводили на мостике. Но сейчас, лежа на узкой койке, Лиана не могла думать даже о них. Казалось, она не спала уже годы. И лишь только она приняла горизонтальное положение, как немедленно погрузилась в темное забытье и уснула. Когда она проснулась, уже наступила ночь, а на корабле строго соблюдали затемнение. Откуда‑то из темноты донеслись тихие звуки. Лиана села. Чужая постель. Где она? И тут она услышала знакомый голос.

– Ну как вы? – Это был Ник. Когда он подошел ближе, она смогла разглядеть его лицо в лунном свете, пробивавшемся сквозь незакрашенные участки стекол. – Вы проспали шестнадцать часов.

– Боже мой! – Лиана затрясла головой, стараясь окончательно проснуться. Она была в той самой грязной одежде, которую не снимала последние два дня, но Ник выглядел еще хуже. – Как раненые?

– Некоторым лучше.

– Кто‑нибудь еще умер? Ник покачал головой.

– Пока нет. И можно надеяться, что теперь все дотянут до берега. Некоторые уже ходят по палубе. – Но куда больше его сейчас занимала Лиана. Она изумила Ника тем, что сразу стала незаменимой в операционной. Он видел ее всякий раз, когда приносил туда очередного раненого. – Вы не проголодались? Я принес бутерброд и бутылку вина.

Но от одной мысли о еде ей стало не по себе. Лиана уселась на койку и похлопала по краю рядом с собой, приглашая Ника сесть.

– Я не смогу проглотить ни куска. А как вы? Вы хоть немного спали?

– Я проспал достаточно. – Она увидела, что он улыбается, и глубоко вздохнула. Что им вместе пришлось пережить!

– А где девочки?

– Спят в моем гамаке наверху, на палубе. Они прекрасно устроились, и за ними присматривает офицер. Спят, закутавшись в одеяла. Я не, хотел, чтобы они шли сюда и будили вас. – Он помолчал. – И все‑таки, Лиана, вам надо поесть.

Теперь, когда на корабле оказалось втрое больше людей, все жили на урезанном пайке, но повар творил чудеса, и все, по крайней мере, чувствовали себя сытыми. Чудесным образом появились кофе и виски, которых пока хватало. Ник протянул Лиане бутерброд и вынул пробку из початой бутылки вина. Затем он достал из кармана чашку и налил ей.

– Ник, я не могу… Меня тошнит.

– И все‑таки надо выпить. Только сначала съешьте бутерброд.

Она осторожно надкусила, но от вкуса пищи в желудке начались спазмы. Однако когда первая волна тошноты прошла, Лиана внезапно ощутила голод, и бутерброд показался ей необычайно вкусным. Затем она отхлебнула вина и передала чашку Нику. Он тоже сделал глоток.

– Надо вставать. Посмотрю, чем еще смогу помочь.

– Они пережили это время без вас, а еще один час ничего не изменит.