– Ты мне угрожаешь! – заверещала Хиллари.

– Ты не ошиблась! – рявкнул в ответ Ник. – Как я слышал, ты почти на год бросила ребенка, но больше это не повторится. Ты меня поняла? Теперь ради разнообразия ты будешь сидеть дома и вести себя как примерная мать. А если вы с Маркхамом безумно любите друг друга, тем лучше. Через девять лет, когда Джонни исполнится восемнадцать, можете делать что хотите. Я дам тебе развод. Я даже оплачу твою свадьбу. Но пока, дорогая, будет так, как я сказал. – Он понизил голос. – На ближайшие девять лет, нравится тебе это или нет, ты – миссис Николас Бернхам. – Для Хиллари это прозвучало как смертный приговор, и она разрыдалась.

Когда они добрались до дома тещи, Ник выскочил из машины, не взглянув на Хиллари, позвонил и, как только дверь открылась, ринулся в дом. Джонни был в своей комнате уже в пижаме, и вид у него был самый потерянный, пока он не поднял глаза и, увидев отца, не издал дикий вопль.

– Папа! Папочка!.. Ты вернулся!… Ты вернулся! А мама говорила, что ты никогда не вернешься.

– Она говорила это? – Ник с ужасом посмотрел на мальчика.

– Она сказала, что тебе больше нравится в Париже.

– И ты поверил? – Он опустился на кровать сына, и у тещи, наблюдавшей за ними из коридора, по лицу медленно потекли слезы.

– На самом деле нет, – тихо ответил мальчик. – Потому что я читал твои письма.

– Мне было так одиноко без тебя, тигренок. Я чуть ли не каждую ночь плакал. И не думай, что я могу быть где‑нибудь счастлив без тебя, потому что это не так, и я больше никогда не оставлю тебя. Никогда!

– Обещаешь? – В глазах Джонни, как и в глазах Ника, тоже стояли слезы.

– Клянусь. И давай закрепим наш договор. – Они с серьезным видом пожали друг другу руки, и Ник снова обнял Джонни.

– Мне можно вернуться домой?

– А сколько тебе потребуется времени, чтобы собрать вещи?

Лицо Джонни засияло от радости.

– Ты имеешь в виду прямо сейчас? Мы вернемся в наш дом в Нью‑Йорке?

– Именно это я и имею в виду, – с извиняющимся видом Ник повернулся к теще. – Простите, что я так поступаю, но я больше и дня не проживу без него.

– И он без вас, – грустно откликнулась та. – Мы делали все что могли, но… – Она расплакалась навзрыд, и Ник обнял за плечи мать Хиллари.

– Ничего‑ничего. Я понимаю. Все будет хорошо.

Она улыбнулась ему сквозь слезы.

– Мы так беспокоились о вас. А когда Париж пал, мы боялись, что вы попали в плен к немцам. – Она глубоко вздохнула и высморкалась. – Когда вы вернулись?

– Сегодня утром. На «Довиле».

– Корабль, который спасал утопающих? – Ник кивнул.

– О Боже…

Джонни, краем уха расслышав обрывки разговора, начал просить, чтобы отец ему все рассказал. Ник сначала хотел сказать, что видел на корабле девочек де Вильера, но потом передумал. Он не хотел, чтобы Хиллари узнала об этом.

Через полчаса в слезах, обещая звонить и писать друг другу, они покинули дом. Но бабушка тоже понимала, что ему лучше быть дома с родителями. Единственное, что вызвало удивление Джонни, так это мать, сидевшая в машине.

– Что ты здесь делаешь, мама? Я думал, ты в Глостере.

– Я была там. Отец только что забрал меня оттуда.

– Но ты сказала, что пробудешь там три недели… – Джонни был в растерянности, и Ник попытался сменить тему разговора. – А почему ты не зашла в дом повидаться с бабушкой?

– Я не хотела оставлять собаку в машине, а если бы взяла ее с собой, она стала бы нервничать в чужом доме.