– Разве миссис Бернхам не играет? – Нику показалось, что Лиана произнесла это с мягким укором.

– Она играла в детстве, в Ньюпорте, но теперь не хочет. – Он помолчал. – Вы из Сан‑Франциско, не так ли?

Лиана удивилась тому, что он это знает; Ник прочитал на ее лице немой вопрос и с улыбкой ответил:

– Вчера кто‑то упоминал вашу девичью фамилию – Крокетт, кажется? – Она кивнула. – Мой отец не раз имел деловые контакты с вашим отцом. – В это легко было поверить – ее отец заключал множество контрактов на поставку стали для своих кораблей. – У нас был даже офис в Сан‑Франциско. Прекрасный город, но мне всегда казалось, что он находится где‑то на краю света.

– Париж – тоже не такое уж плохое место, – улыбнулась Лиана.

– Конечно. – Ник усмехнулся. И на «Нормандии» совсем неплохо, да и во всех других местах, где им с Хиллари приходилось бывать. Плохо другое – то, что Хиллари ничего не нравилось, но на то у нее имелись свои причины. – Вашего мужа переводят во Францию?

– Не знаю, надолго ли. Он многие годы жил за рубежом, я думаю, начальство решило, что ему пора немного побыть дома.

– А где вы жили до Штатов?

– В Лондоне, а еще раньше в Вене.

– Я очень люблю эти города. Надеюсь, мне удастся туда заехать, когда буду возвращаться из Берлина. – Он сказал это спокойно и просто, как бы желая подчеркнуть, что ему нечего скрывать. Лиана не верила своим ушам.

– Вы собираетесь жить в Берлине?

– Нет, в Париже, но в Берлине у меня дела.

– Он внимательно наблюдал за ее реакцией. Было нетрудно заметить, как напряглась Лиана от одного только слова «Берлин». – Мой бизнес, миссис де Вильер, продажа стали. К сожалению, иногда приходится иметь дело с людьми, которые не очень нравятся. – Почти то же самое говорил и Арман, но Лиана не могла принять подобных объяснений.

– В конце концов, всем нам придется выбирать, на чьей мы стороне.

– Да. – Он кивнул, соглашаясь с ней. – Придется, но не сейчас, как я понимаю. И поскольку я заключил контракты, я должен их выполнять.

– Вы торгуете и с англичанами?

– Раньше торговал. Теперь они подписали другие соглашения.

– Может быть, им не понравились ваши связи в Берлине? – Произнеся это, Лиана внезапно покраснела, осознав, что зашла слишком далеко. – Извините, мне очень жаль… Я не хотела… Мне не следовало говорить этого.

Ник Бернхам снова дружелюбно улыбнулся. Слова Лианы не обидели его, напротив, он почувствовал уважение к ней за ее откровенность.

– Возможно, вы правы, не стоит извиняться. Вы верно заметили – придет время, когда всем нам придется выбирать. Я только стараюсь, чтобы мои взгляды не влияли на мою работу. Я просто не могу себе этого позволить. Но я солидарен с вашими чувствами. – Ник смотрел на нее спокойно, и ей стало вдвойне неловко за свои слова. Перед ней стоял уверенный красивый человек, в котором чувствовались открытость и честность. Он не рисовался и не старался произвести впечатление. Даже в том, как ласково он разговаривал с сыном, проявлялась его внутренняя сила. На такого человека можно положиться в любых обстоятельствах, с ним не страшно даже в шторм.

Лиана обернулась и увидела Армана, который стоял у двери и искал ее глазами. Она помахала ему рукой; когда он подошел, она заметила, что выглядит он таким же усталым, как и раньше в Вашингтоне.