Хиллари ненадолго заколебалась. В конце концов, если она села на этот пароход, ей все‑таки придется как‑то ладить с ним.

– Как насчет кафе‑гриль?

– А почему бы не пойти в большую столовую?

– У нас за столом такие зануды, мне скучно до смерти.

Накануне вечером она ушла из‑за стола, не дожидаясь десерта, и Нику пришлось целых два часа искать ее. Она из любопытства спустилась на палубу второго класса, а вернувшись, заявила, что там чертовски забавно. Ник заметил, что ей не следует туда ходить.

– Это еще почему? – раздраженно спросила Хиллари. Нику пришлось объяснить ей, что кроме всего прочего там просто опасно появляться с таким количеством драгоценностей. – Боишься, что меня ограбят? – засмеялась Хиллари.

Весь вечер она казалась покладистой, и только когда Ник предложил пойти посидеть с де Вильерами, Хиллари наотрез отказалась, обозвав их чванливыми занудами, и ушла в свою комнату, захватив с собой бутылку шампанского. Ник видел, что здесь, на корабле, она слишком много пьет. Она и в Нью‑Йорке пила немало, но там Ник реже видел ее. Здесь же она была на глазах, и он не мог не заметить, с какой скоростью исчезают из бара бутылки. Хиллари опустошала их одна, запершись у себя в комнате.

– Хил… – Нику хотелось сказать ей что‑нибудь, прежде чем она уйдет. – Может быть, погуляем вместе? – Ему почему‑то казалось, что он должен быть рядом с ней. Он обещал себе накануне отъезда, что на корабле у них все пойдет иначе, чем дома.

Но ничего не получалось, да и не могло получиться. Хиллари просто не хотела, чтобы он был рядом с ней. Вот и сейчас она только покачала головой.

– Нет уж, спасибо. Мне еще нужно зайти на массаж до ленча.

– Снова массаж? – В его голосе прозвучало недоверие, и он рассердился за это на самого себя. Смешно до такой степени подозревать собственную жену, но она уже столько раз изменяла ему, что он поневоле отмечал каждый ее шаг.

– Да, снова.

– Увидимся за ленчем.

Она кивнула и закрыла дверь. Несколько минут спустя вошел Джон.

– Мама ушла?

– Да. Она пошла на массаж в бассейн, как вчера.

Джон смущенно посмотрел на отца и покачал головой:

– Она ведь не знает, где находится бассейн. Я хотел показать его ей вчера, но она сказала, что занята.

Ник кивнул, притворившись, что не расслышал, но слышал он даже слишком много. Значит, она и сейчас ушла вовсе не в бассейн. Но куда? И с кем? Во второй класс? В третий? Не может же он разыскивать ее по всему кораблю. Ник заставил себя не думать о жене и повернулся к сыну.

– Хочешь, пойдем посмотрим на собак?

– Конечно.

Взяв за руку сразу просиявшего мальчика, Ник отправился с ним на верхнюю палубу, где размещались дюжина французских пуделей, сенбернар, датский дог, два маленьких злых мопса и пекинес. Джон по очереди обошел их всех, поиграв с каждым. Ник с отсутствующим видом смотрел в воду, погруженный в свои мысли. Он опять думал о Хиллари. На миг ему захотелось перевернуть корабль вверх дном и найти ее, но он тут же понял, что это бессмысленно. Их война длилась уже девять лет, и он давно проиграл ее. Ник хорошо это знал. Даже на корабле Хиллари оставалась такой же, как в Нью‑Йорке или Бостоне, – насквозь испорченной. Единственное, за что он был ей благодарен – это сын. Ник оглянулся на Джона и улыбнулся. Мальчик держал на руках смешного фыркающего мопса.

– Папа, когда мы приедем в Париж, ты мне купишь собаку?

– Хорошо, но это зависит от того, какой у нас будет дом.

– Мы, правда, возьмем собаку? – Ник засмеялся, глядя на Джона, у которого от восторга глаза чуть не выскочили из орбит.