– Они развелись?

Ник был заинтригован. Эта женщина казалась воплощенной добродетелью, меньше всего она походила на соблазнительницу и разрушительницу домашнего очага. Лиана покачала головой.

– Нет. Одиль умерла, когда мне исполнилось восемнадцать. Арман очень переживал, да и все мы. Я почти год не могла опомниться.

– И он полюбил вас? История начинала проясняться.

Лиана погрузилась в теплую волну воспоминаний; ее глаза, казалось, смотрели в давно минувшее, на губах играла мягкая улыбка.

– Не сразу. Прошло почти два года, прежде чем мы поняли, что значим друг для друга. Когда мы наконец признались в этом себе, мне уже шел двадцать второй год. Вот тогда мы обручились.

– А потом поженились, и с тех пор живете счастливо, – закончил Ник. Эта история, так похожая на сказку, очень нравилась ему.

– Нет. Сразу после помолвки Армана перевели в Вену. А отец настоял, чтобы я закончила курс в Миллз. Тот год показался вечностью, но мы его пережили. Мы каждый день писали друг другу. Когда я наконец закончила учебу, он приехал, мы поженились, и я последовала за ним. – Теперь она улыбалась широко. – Вена замечательный город. Мы были там очень счастливы. Потом Армана перевели в Лондон. Мари‑Анж родилась в Вене, а Элизабет – в Лондоне. Из Лондона мы вернулись в Штаты.

– Ваш отец, наверное, очень радовался, что вы вернулись. – Едва произнеся эти слова, Ник вдруг с ужасом вспомнил, что старый Крокетт умер десять лет назад.

– Нет, отца тогда уже не было в живых. Он умер сразу после рождения Элизабет. – Она мягко улыбнулась Нику, заметив его смущение. – Кажется, это было так давно.

– Вы часто приезжали в Сан‑Франциско?

– Нет. У меня там ничего не осталось. В нашем доме живет мой дядя, но мы с ним всегда были чужими… И потом… – В ее голосе появилась нежность. – … Мой дом там, где Арман.

– Он очень счастливый человек.

– Не всегда. – Она засмеялась. – В каждой реке есть свои подводные камни. Со мной тоже бывает нелегко. Арман очень хороший, добрый, мудрый человек, и я очень счастлива с ним. Отец всегда считал, что мне нужен человек намного старше меня; наверное, он был прав. Я слишком долго жила одна с отцом.

– Ваш муж похож на него?

Теперь, выслушав ее рассказ, Ник захотел узнать о де Вильерах как можно больше.

– Что вы, совсем не похож. Но отец хорошо подготовил меня к жизни. Во‑первых, я сама вела дом, и потом, я все время слышала, как они с дядей обсуждают свои деловые проблемы.

– Вы были единственным ребенком?

– Да.

– Моя жена тоже. И тем не менее она совершенно лишена чувства ответственности. Она выросла в ожидании того, что ее жизнь будет сплошным праздником.

– Она очень красива. С такой внешностью трудно не стать избалованной. Красивые женщины часто думают, что их жизнь должна быть необыкновенной, не такой, как у других.

Слушая ее, Ник так и хотел спросить: «А вы? Почему вы не такая?» Лиана тоже была красивой, но совсем иначе, чем Хиллари: более спокойной, мягкой, женственной. Но Ник не решился высказать этого.

– Знаете, странно, что мы не познакомились раньше. Ведь наши отцы часто встречались, заключали контракты, и потом, мы с вами почти одного возраста.

Их семьи действительно принадлежали к достаточно узкому кругу богатейших промышленников страны. Возможно, если бы Лиана училась в колледже на Восточном побережье, он бы встретил ее на балу или вечеринке, но она училась в Миллз, а Ник немногим раньше в Йельском университете, поэтому их пути пересеклись только сейчас, на «Нормандии», в открытом море.