– Я уже говорила тебе – буду делать все, что хочу, черт бы тебя побрал! Ты думаешь, сукин сын, что я – твоя вещь? Тебя интересует только твой паршивый завод, твои контракты, твоя идиотская династия! А мне‑то что до этого? Какое мне дело до твоей империи? Мне наплевать на все это! Слышишь? Наплевать на тебя и на твой бизнес!

Она замолчала, сообразив, что сказала лишнее. Ник отвернулся и со слезами на глазах молча вышел на террасу. Хиллари некоторое время смотрела на него через открытую дверь, потом вышла за ним. Ник стоял, склонившись над перилами.

– Прости меня, Ник, – сказала Хиллари хрипло.

– Оставь меня.

Что‑то детское появилось у него в голосе, и на миг Хиллари стало даже жаль его. Но он оставался ее злейшим врагом, человеком, который лишал ее свободы. Ник повернулся к ней, в его глазах блестели слезы.

– Вернись в каюту.

– Ты что, плачешь? – Хиллари была потрясена.

– Да, плачу. – Казалось, он нисколько не стыдился своих слез, и это еще больше потрясло Хиллари. Мужчины не плачут. По крайней мере, те сильные мужчины, которых она знала. А Ник Бернхам плакал. А ведь он очень сильный человек. Ник сейчас глубоко страдал, мучительно сожалея о той глупости, которую совершил, женившись на этой женщине. – Игра кончена, Хил.

– Хочешь развестись? – оживилась Хиллари. Ник посмотрел ей прямо в глаза.

– Нет, не хочу. И, думаю, никогда не захочу. Ты можешь избавиться от меня только одним способом. Как только ты согласишься на мое условие, я немедленно даю тебе развод. Но до этого дня ты моя жена. Запомни это. И еще. С данного момента мне нет дела ни до тебя, ни до твоих похождений.

– Ты хочешь, чтобы я отказалась от Джонни?

– Именно.

– Этого я никогда не сделаю.

– Почему? Ведь тебе он не нужен, так же как и я. – Ник, разумеется, был абсолютно прав, но Хиллари не собиралась уступать.

– Джонни я не отдам, – злобно сказала она. Ник всегда придумывает что‑нибудь, чтобы осложнить ей жизнь. Вот и теперь дразнит ее разговорами о разводе, а сам спит и видит, как бы отнять у нее сына. – Позабудь об этом.

– Почему же? – Ник заметил, что она прикрыла шею шарфом, и вдруг ему снова захотелось ударить ее.

– Что подумают люди, если я от него откажусь?

– Тебя это волнует?

– Конечно. Еще подумают, что я пьяница или какая‑нибудь дрянь.

– Так ты и есть пьяница. И даже хуже – ты шлюха.

– Если ты, сукин сын, еще будешь оскорблять меня, ребенка тебе не видать как своих ушей!

– Ладно. Запомни вот что: можешь убираться когда захочешь. Но одна – без него.

Хиллари хотела сказать еще что‑то обидное, но внезапно почувствовала, что говорить ей нечего. Она прекрасно понимала, что, если развод начнет она сама, ей потребуется представить доказательства его неверности, а это невыполнимая задача. Ник был ей верен. В редкие минуты их близости он бывал таким страстным, каким может стать только мужчина, сгорающий от одиночества и желания. Хиллари задохнулась от бессильной ярости. Она никогда, никогда не добьется от него того, что ей нужно. И почему она должна отдавать ему Джона? В конце концов, это ее сын. Через несколько лет он подрастет, и с ним станет довольно занятно. У него появятся друзья, а Хиллари нравится общество молодых людей. Она просто не любит возиться с малышами, вот и все. Нет, она никогда не отдаст Джона. Если она это сделает, у нее за спиной начнутся пересуды. Скажут еще, что Ник ее бросил, это уже совсем невыносимо. Если они расстанутся, пусть все знают – это она его бросила.

Ник долго стоял на палубе, стараясь успокоиться. Он понимал, что его жизнь сделала крутой поворот.