– Как массаж? – Ник сделал знак официанту и заказал виски себе и Хиллари.

– Прекрасно.

– Так где, говоришь, у тебя массаж? – Ник с притворным спокойствием потягивал виски, глядя прямо в глаза Хиллари.

– Ты что, следишь за мной?

– Не знаю, Хил. Ты считаешь, уже надо?

– Какая тебе разница, ходила я на массаж или нет? – Хиллари отвела глаза, как будто ей надоело смотреть на него, но было заметно, что она нервничает. Ей стало очень неуютно под его холодным пристальным взором.

– Для меня важно, лжешь ты или нет. Я уже говорил тебе, что все, что ты здесь делаешь, очень быстро станет известно всем. У меня сложилось впечатление, что ты слишком много времени проводишь во втором классе, и я хочу, чтобы это прекратилось.

– Тупой сноб. Что же, я должна сидеть с этими развалинами, которые родились еще до нашей эры? По крайней мере, там, внизу, хоть есть люди помоложе. Не забывай, мой дорогой, я не такая старая, как ты.

– Будет неприятно, если мне придется запереть тебя в каюте. – В глазах Ника мелькнули злые огоньки, но Хиллари только засмеялась:

– Не будь ослом. Я просто вызову горничную. Или ты привяжешь меня к кровати?

– Кажется, ты сама на это напрашиваешься. Кого ты здесь нашла, Хил. Старого нью‑йоркского друга или кого‑то поновее?

– Никого я не находила. Просто компания молодых людей, которые путешествуют не в такой роскоши, как ты.

– Ну так сделай одолжение, попрощайся с ними. Не делай из себя посмешище, не изображай богатую простушку, которая хочет пообщаться с простонародьем.

– Они так не думают.

– Ты плохо их знаешь. Это очень старая игра. Я делал то же самое, когда был мальчишкой. Но я тогда учился в колледже и не был женат. Я не хочу надоедать тебе, Хил, но ты не свободная женщина, и едешь ты не во втором классе, а здесь, в люксе. Могло бы быть и хуже, правда.

– Куда уж хуже. – Она снова стала похожей на маленькую капризную девчонку. – Мне скучно до смерти.

– Ничего, потерпишь немного. Через два дня мы будем в Париже.

Хиллари не ответила Она заказала еще виски, съев при этом только половину сандвича. После ленча Ник решил прогуляться с ней по магазинам, надеясь, что это немного отвлечет ее от новых друзей. Но стоило ему уйти в бассейн за Джоном, как Хиллари исчезла. Ник ждал ее в каюте, пока она не вернулась. Когда она появилась на пороге, он вдруг почувствовал, что теряет контроль над собой. Его захлестнула бешеная ярость – не соображая, что делает, он размахнулся, чтобы дать ей пощечину, но, к счастью, заметил в этот момент Джона, выглянувшего из своей комнаты. При виде сына Ник пришел в себя и опустил руку. Уже не первый раз Хиллари буквально толкала его к пропасти, но никогда раньше ему не стоило такого труда удержаться и не ударить ее. Он видел, что она изрядно выпила. Внезапно Ник вздрогнул, как от удара: на шее Хиллари краснел след от укуса. Он подтащил ее к зеркалу, дрожа от отвращения и ярости.

– Как ты смеешь возвращаться сюда в таком виде, ты, шлюха! Как ты смеешь! – Он понимал, что Джонни у себя в комнате прекрасно его слышит, но не мог остановиться. Хиллари с силой вырвалась.

– И что же я должна была делать? Остаться там?

– Может быть.

– Может быть, и останусь.

– Ради Бога, Хил, что с тобой? Неужели ты совсем потеряла стыд? Как ты можешь валиться в первую попавшуюся постель?

Хиллари не стала сдерживаться и с размаху дала Нику пощечину.