Ник долго стоял на палубе, стараясь успокоиться. Он понимал, что его жизнь сделала крутой поворот. Впервые они с Хиллари серьезно заговорили о разводе. Даже здесь, на «Нормандии», она продолжает изменять ему. Теперь у него не осталось никаких иллюзий на ее счет, он окончательно убедился в том, кто она такая. Никогда Ник уже не сможет быть с ней прежним. Возможно, со временем Хиллари эта игра надоест. Возможно, она все же решит уйти и оставить ему Джона. И даже неважно, женится ли Ник еще, все равно он сделает жизнь сына счастливой. Но сейчас не время думать об этом – пока он женат на Хиллари, как бы тяжело это ни было. Ник наблюдал, как заходит солнце, и размышлял о себе. Наконец солнце село, он ушел в каюту и запер за собой дверь.

И только тогда потрясенная услышанным Лиана позволила себе встать со скамейки на своей террасе и уйти к себе. Выходя из «Довиля», ни Ник, ни Хиллари не заметили ее. Все время их разговора Лиана сидела, не смея шевельнуться. Больше всего она боялась, что Бернхамы, в особенности Ник, догадаются, что она невольно подслушала их разговор. И теперь, сидя у себя, Лиана с глубокой жалостью думала о Нике. Какая, должно быть, несчастная, одинокая жизнь у этого человека! И он ничего не может изменить. К такому одиночеству приговорила его эта женщина, его жена.

– Боже мой, что случилось? – воскликнул Арман. Он поцеловал Лиану, которая сидела, опустив голову, у своего туалетного столика.

– Что? А, это ты… – Она попыталась улыбнуться, но не смогла скрыть, как тяжело у нее на душе. Несчастья других никогда не оставляли ее равнодушной.

– Ты ждала кого‑то другого?

– Нет конечно. – Она снова улыбнулась, но Арман видел: что‑то не так:

– Что случилось, дружок?

Лиана подняла на него грустные глаза:

– Только что здесь произошла ужасная сцена.

– Кого‑нибудь побили? – забеспокоился Арман.

– Нет. Размолвка между Ником Бернхамом и его женой.

– О Боже! Семейный скандал? Но как ты там оказалась?

– Я сидела на террасе, они просто не заметили меня. Они вышли на свою часть палубы, и я слышала каждое слово. По‑видимому, эта женщина завела интрижку с кем‑то из пассажиров.

– Ничего удивительного. Но он тоже виноват, раз не следит за женой.

– Как ты можешь так говорить! Кто же она такая, если позволяет себе подобное?

– Потаскушка, и все. Но он, наверное, не раз прощал ей такие вещи.

Лиане ничего не оставалось, как согласиться с мужем.

– И все‑таки мне жаль его, Арман… Он еще упрекал ее в том, что она забросила мальчика. – На глазах Лианы показались слезы; Арман нежно обнял ее.

– И теперь ты решила усыновить их обоих и взять с собой во Францию. Ах, Лиана, доброе дитя, у тебя такое мягкое сердце. Мир полон людей, окруживших себя злом.

– Но он хороший человек. Он не заслуживает этого.

– Возможно. Как бы там ни было, не стоит так сильно переживать за него. Он со временем сам решит свои проблемы, а у тебя и так много своих. – Арман знал, что иногда слишком большое участие создает нежелательные ситуации, и хотел уберечь Лиану от этого. В некотором отношении она оставалась еще слишком неопытной, и он чувствовал, что должен защитить ее от себя самой. – Что ты наденешь сегодня на праздничный ужин?

– Не знаю… Я… Арман, как ты можешь сейчас говорить об этом?

– А что же я, по‑твоему, должен делать? Ты хочешь, чтобы я пошел в «Довиль» и застрелил его жену?

– Нет, – засмеялась Лиана. – Но все‑таки, бедняжка… И их малыш страдает…

– Успокойся. Давай не будем вмешиваться в чужие семейные дела.