– Они что же, совсем не боятся Гитлера? – Даже Лиана была поражена.

– Боятся немного. Да, они предполагают, что Гитлер может скоро напасть на англичан, но все еще надеются на вмешательство потусторонних сил. – Арман вздохнул и снял пиджак. Он казался усталым, разочарованным и внезапно постаревшим. Он напоминал Лиане воина, готового к битве, но никому не нужного, потому что битвы нет. Ей стало жаль его. – Не знаю, Лиана. Может быть, это все химеры, может быть, только плод моего воображения, а на самом деле все по‑другому. Возможно, я слишком давно жил за границей.

– Нет, дело не в этом. Сейчас трудно понять, кто прав. Возможно, ты в большей степени умеешь предвидеть события, чем они. А может быть, они уже так привыкли к военной угрозе, что попросту ее не замечают. Они думают, что война так и не начнется.

– Время покажет.

Она кивнула и тихо покатила поднос с посудой.

– Постарайся хотя бы на сегодняшний вечер выкинуть все из головы. Ты принимаешь все так близко к сердцу.

Потом она слегка помассировала ему шею, после чего он разделся, лег в постель и скоро забылся тяжелым сном. Но Лиане не хотелось спать, и она еще долго тихо сидела в гостиной. Она по‑прежнему немного скучала по кораблю, хотелось выйти на палубу и любоваться спокойным морем. Внезапно она почувствовала, что уехала далеко от дома. Хотя она знала Париж неплохо – она часто бывала здесь с Арманом, все же теперь это было не то. Париж еще не стал ей родным. Они жили не в доме, а в гостинице, у нее не было тут друзей. Эта мысль напомнила ей о Нике. Как там дела у Бернхамов? Казалось, прошли годы с той минуты, когда они разговаривали, стоя на палубе. А ведь это было всего два дня назад. Она вспомнила, как Ник просил ее звонить, когда ей понадобится друг, но в то же время Лиана сознавала, что вряд ли это правильно. Это возможно на корабле, но здесь она – жена Армана и не имеет права заводить дружбу с мужчиной.

Когда она вернулась в спальню, там царило безмолвие, лишь слышалось тихое похрапывание Армана, спавшего на большой широкой кровати. Возможно, хоть он и разочарован, все обернется к лучшему. Может, раз положение в Париже не такое отчаянное, как сначала предполагал Арман, они смогут видеться чаще? Лиана обрадовалась этой мысли. Вдруг у них найдется время для прогулок по Булонскому лесу, в саду Тюильри, и может быть, они даже смогут вместе пройтись по магазинам… покататься с девочками на лодке. Ободренная такими перспективами, Лиана легла в постель и выключила свет.

Глава одиннадцатая

Хиллари вошла в дом на авеню Фош в сопровождении шофера, едва переставлявшего ноги под тяжестью семи больших коробок от Диора, мадам Грэс и Балансиаги – не считая еще нескольких небольших свертков. Она провела вполне приятный день, и вечер обещал быть не хуже, ведь Ник все еще сидел в Берлине.

– Оставьте здесь, – небрежно бросила она шоферу через плечо, но, заметив непонимание на его лице, застонала и указала на стул: – Ici.

Он как можно аккуратнее устроил коробки на стуле в просторной отделанной мрамором прихожей, где с потолка свисала огромная хрустальная люстра. Это был красивый дом, он очаровал Ника с первого взгляда. Хиллари – несколько меньше. Вода в ванной всегда оказывалась недостаточно горячей. Душа вообще не было, в комнатах полно комаров, и вообще она считала, что куда лучше было бы остановиться в «Ритце». Слуги, которых Ник нанял через агентство, ей не нравились. Они едва говорили по‑английски. И вообще она целые дни напролет жаловалась на жару.

Они жили в Париже уже почти месяц, и Хиллари была вынуждена констатировать – в это время года в Париже не слишком скучно. Все в один голос утверждали, что летом тридцать девятого, впервые после Мюнхена, нагнавшего тоску, стало по‑прежнему весело.