– Ты же хотела выпить. Я не собираюсь менять твои привычки.

– Я и не собираюсь их менять. – Она подошла к бару и плеснула себе двойной скотч. – Ну, как там Берлин?

– Тебе это интересно?

– Если честно, то нет.

Теперь они стали предельно откровенными друг с другом. В каком‑то смысле стало легче.

– Как Джонни?

– Прекрасно. Я беру его на несколько дней в Канны.

– Вот как? Могу я спросить, с кем ты туда едешь?

– Я тут встретила друзей, когда тебя не было. Они из Бостона. Мы собираемся в Канны на выходные. – Ее глаза вызывающе сверкнули из‑под поднятого стакана. Раз он сам настаивал на том, чтобы жить раздельно, – он это получит. Но командовать собой она не позволит.

– Еще один вопрос – долго ли ты собираешься там пробыть?

– Понятия не имею. Здесь в Париже слишком жарко. Я здесь плохо себя чувствую.

– Мне очень жаль. Но все‑таки хотелось бы знать, сколько ты планируешь там пробыть.

Теперь его тон разительно отличался от того, к какому она привыкла. За последний месяц Ник стал говорить с женой резче, грубее, у нее даже появилось подозрение, не завел ли он любовницу, но в это слабо верилось. Для любовницы ему не хватало смелости, и если бы Ник спросил ее об этом, Хиллари бы так ему и сказала, но он не спрашивал, а она не стала лезть на рожон. И сейчас он, выпрямившись, сидел за столом и ожидал ответа на свой вопрос, в то время как Хиллари притоптывала ногой и внимательно смотрела в стакан.

– Месяц. Возможно, чуть дольше. Я вернусь в сентябре. – Она принимала решение по мере того, как отвечала.

– Желаю хорошо провести время. – Он холодно улыбнулся.

– Но Джонни с тобой не поедет.

– Могу я спросить, почему?

– Потому, что я хочу его видеть, но у меня нет ни малейшего желания ездить в Канны каждую неделю, чтобы повидаться с тобой.

– Это по крайней мере не так плохо. Но стоит ли держать ребенка летом в городе?

– Я сам его куда‑нибудь увезу.

Она на миг задумалась – может быть, следует резко возразить. Нику казалось, что он почти читает ее мысли. В действительности ей совершенно не хотелось брать ребенка с собой, и он знал это.

– Хорошо, я оставлю его здесь.

Легкая победа, подумал Ник. Теперь стоит и вправду подумать, куда отправить Джонни. Сам Ник собирался устроить себе летом небольшой отдых и уехать из Парижа, и это будет прекрасный предлог. Несмотря на то что в Берлине явно чувствовалось нарастание агрессивных настроений, он все еще не был уверен, что до войны далеко. А как будет чудесно отправиться с Джонни отдохнуть, особенно если они поедут только вдвоем.

– Так когда, говоришь, ты едешь? – Ник поднялся из‑за стола и обошел его. Хиллари смотрела на него с неприкрытой ненавистью. Их брак стал невыносим, но им приходилось обоим терпеть его, хотя оба ощущали эту горечь.

– Дня через два. Ты доволен?

– Я как раз об этом думаю. Сегодня мне нужно быть на одном обеде. Пойдешь со мной?

– У меня другие планы.

Он кивнул и вышел во двор посмотреть, как там Джонни. Малыш завизжал от восторга, увидев отца, и побежал к нему с раскрытыми руками, а Хиллари наблюдала за ними из окна. Затем она вышла из библиотеки и спустилась по лестнице вниз.

Так получилось, что она уехала на два дня позже запланированного срока, но Ник ее почти не видел. Он каждый день допоздна просиживал у себя в конторе, кроме того, должен был состояться обед с нужными людьми из Чикаго, он попросил было Хиллари его сопровождать, но она отказалась.