– Значит, скоро будет война?

Казалось, мальчик не очень расстроился от такого известия. Он был еще слишком мал, чтобы понимать, что значит война, но ему нравилось все, что связано с оружием.

Джонни убежал играть, а Ник с озабоченным лицом прошел в библиотеку. Сняв трубку, он попросил телефонистку соединить его с Каннами, отелем «Карлтон». Пора было забирать Хиллари оттуда, захочет она или нет.

Ему ответили, что она в бассейне, и попросили позвонить позднее. Но Ник стоял на своем: раз она где‑то в отеле, пусть ее найдут и известят о том, что ей звонит муж. Наконец ее удалось отыскать (у кого‑то в номере, как понял Ник, но это ему было безразлично). Кем бы ни была эта женщина, она мать его сына, и он хотел, чтобы она вернулась в Париж на тот случай, если во Франции начнутся неприятные события.

– Извини, что побеспокоил тебя, Хил.

– Что‑то случилось?

Она сразу же подумала, что что‑то случилось с Джонни. Как была, нагая, она пересекла комнату Филиппа Маркхама с телефонной трубкой у уха, лицо стало напряженным и озабоченным. Она с виноватым видом обернулась к Филиппу, а затем снова отвернулась, ожидая, что ей скажет Ник.

– Ты читала газеты вчера или сегодня?

– Ты говоришь про эту ерунду с русскими и немцами?

– Именно об этой ерунде я и говорю.

– Ради Бога, Ник. Я думала, с Джонни что‑то случилось. – Она вздохнула с облегчением и уселась в кресло. Филипп сел рядом, поглаживая ее ноги.

– С ним все в порядке. Но ты должна вернуться.

– Что, прямо сейчас?

– Да, сейчас.

– Но почему? Я и так собиралась вернуться на следующей неделе.

«Идиот, нервозный дурак», – подумала она и засмеялась, увидев смешную гримасу, которую ей состроил Филипп, а потом и непристойный жест, с которым тот рухнул в их измятую постель.

– Возможно, начнется война. Французская армия проводит мобилизацию, все может взлететь на воздух в любую минуту.

– Ну, это не начнется же так скоро. – Мысль о войне волновала Хиллари, когда они уезжали из Нью‑Йорка, но здесь, в Каннах, у нее появились другие заботы, и возможность войны казалась преувеличенной.

– Я не собираюсь пререкаться, Хиллари. Я требую, чтобы ты вернулась в Париж. Немедленно! – крикнул Ник и стукнул кулаком по столу. Он попытался взять себя в руки и только теперь понял, что очень боится – и за сына, и за нее. Раньше он думал, что до начала войны в Европе остается по крайней мере год. Он ведь вовсе не хотел подвергать опасности собственную семью и сейчас очень жалел о том, что решил взять жену и сына с собой во Францию. – Хиллари, пожалуйста… Я только что вернулся из Берлина. Поверь, я знаю, о чем говорю. Я хочу, чтобы ты вернулась в Париж, потому что в любой миг может случиться все, что угодно.

– Ради Бога, не надо так нервничать. Я вернусь на следующей неделе. – В этот момент она принимала из рук Филиппа бокал с шампанским.

– Мне что – приехать и увезти тебя силой?

– А ты это сделаешь? – В телефонной трубке звучало удивление. Он кивнул, глядя из окна на играющего во дворе Джона.

– Да, сделаю.

– Хорошо. Я подумаю, как это организовать. Сегодня я устраиваю вечеринку для друзей, а…

– К черту вечеринку. Я сказал, что ты должна первым же поездом выехать в Париж.

– А я тебе сказала, что сегодня вечером устраиваю вечеринку…

Ник не дал ей договорить:

– Слушай меня внимательно. Если до тебя не дошло то, что я сказал, пусть тебя привезет твой ублюдок Маркхам. Привози его с собой, если хочешь, но у тебя есть ребенок, а страна на пороге войны.