— А почему бы вам не спросить об этом у него самого? — поинтересовался я.

— Я бы с радостью. Да только на его телефоне определитель номера стоит. Так что́ вы можете сказать? Что никто ни фига не знает? — Интонации образованной женщины сменились нормальной речью простого ньюйоркца. — Или говорить не хотят?

— Выберите тот ответ, какой вам больше по вкусу, — посоветовал я.

— Вот интересно, понравится моему редактору такой заголовок: «Самый большой ляп органов безопасности за всю мировую историю»? Или такой: «Полиция Нью-Йорка терпит провал и отмалчивается»? — поинтересовалась журналистка. — Вроде бы ничего, броский.

Я поморщился. Если я настрою прессу против полиции, Уиллу Мэттьюсу это вряд ли понравится.

— Послушайте, мисс Калвин, — сказал я. — Разумеется, я готов поговорить с вами, но то, что я скажу, в печать попасть не должно. Согласны?

Журналистка кивнула.

— В общем и целом, вы сейчас знаете примерно столько же, сколько знаем мы. Мы установили контакт с захватившими собор людьми, однако никаких требований они пока не выдвинули. Как только мы узнаем что-нибудь новое, я, если мне это разрешат, поделюсь с вами информацией. Но если у засевших там психов имеется радио или телевизор и они узнают о наших намерениях, могут погибнуть люди.

Повернувшись, чтобы уйти, я увидел в двери автобуса Неда Мейсона, он отчаянно махал мне рукой.

— В таких делах мы должны действовать заодно, — через плечо крикнул я журналистке и побежал к автобусу.

Едва я вошел, как Мейсон протянул мне трезвонивший мобильный.

— Майк слушает, — сказал я.

— Привет, дружище, — ответил Джек. — Ты что это к телефону так долго не подходишь? Если бы я не знал, какой ты покладистый, я мог бы подумать, что ты козни против меня строишь.

— Спасибо, что освободил президента, — поблагодарил его я.

— А, было бы о чем говорить, — ответил Джек. — Слушай, я вот почему звоню: я вроде как собрал вместе все наши требования и надумал послать их тебе электронной почтой. Вообще-то я привык к обычной, но ты же знаешь, в какой зоопарк превращаются по праздникам почтовые конторы.

Нарочито легкомысленный тон Джека начинал действовать мне на нервы. Я постарался сдержать раздражение, представив себе, как застегиваю на нем наручники и волоку его мимо людей, которых он терроризировал. Я не сомневался, именно так и будет. Это всего лишь вопрос времени, думал я, беря из рук связиста бумажку с электронным адресом.

— Хорошо, Джек, — сказал я. — Записывай наш адрес.

Получив от меня координаты интернет-сайта нью-йоркской полиции, Джек сказал:

— Примерно через минуту отправлю вам письмецо, дам какое-то время, чтобы вы все усвоили, а после перезвоню. Годится?

— Вполне, — ответил я.

— Я правда очень ценю твою помощь, Майк. Если все пройдет гладко, у нас с тобой получится веселенькое Рождество, — пообещал Джек и прервал связь.

— Требования пошли! — крикнул мне молодой коп, сидевший за ноутбуком.

Я подбежал к нему, взглянул на экран. Я ожидал увидеть просто цифры, однако на экране появилось что-то вроде длинной и довольно сложной электронной таблицы. Вдоль левого ее поля шли имена тридцати трех заложников. Против каждого стояла сумма выкупа — от двух до четырех миллионов долларов, — за ней следовали имена адвокатов заложников, их агентов, менеджеров и супруг либо супругов, плюс телефоны каждого.