|
Пьеретта слегка сутулилась, и Сильвия больно хлопала ее по спине, желая, чтобы девочка держалась так же прямо, как она сама, - точно солдат, вытянувшийся во фрунт перед своим полковником. Жизнерадостная и вольная дочь Бретани научилась сдерживать свои порывы и стала походить на автомат. Однажды вечером - вечер этот положил начало второму периоду - Пьеретта, которую трое завсегдатаев не видели с самого своего прихода, вошла в гостиную, чтобы поцеловать перед сном своих родственников и пожелать всем спокойной ночи. Сильвия холодно подставила щеку прелестной девочке, словно желая поскорее избавиться от ее поцелуя. Движение это было так недвусмысленно, так оскорбительно, что у Пьеретты брызнули слезы из глаз. - Ты укололась, милая Пьеретта? - сказал ей безжалостный Винэ. - Что с вами? - строго спросила Сильвия. - Ничего, - ответила бедная девочка, направляясь к кузену, чтобы поцеловать его. - Ничего? - переспросила Сильвия. - Без причины не плачут. - Что с вами, милая крошка? - сказала ей г-жа Винэ. - Моя богатая кузина обращается со мной хуже, чем моя бедная бабушка. - Бабушка лишила вас вашего состояния, а кузина вам оставит свое. Полковник со стряпчим украдкой переглянулись. - Пусть бы ничего мне не оставили, а только любили!.. - Ну что ж! Можно вас отправить обратно туда, откуда вы приехали. - Но в чем же бедняжка провинилась? - спросила г-жа Винэ. Стряпчий бросил на жену ужасный взгляд - пристальный и холодный взгляд человека, привыкшего к полному господству. И бедная рабыня, вечно преследуемая за то, что не могла дать единственного, чего от нее хотели, - богатства, - снова склонила голову над картами. - В чем провинилась? - воскликнула Сильвия, так резко вздернув голову, что на чепце ее запрыгали желтофиоли. - Она не знает, что придумать, чтобы досадить нам. Недавно она открыла мои часы - ей, видите ли, хотелось рассмотреть, как они устроены, - задела колесико и сломала пружину. Эта девица никого не желает слушаться. С утра до вечера я твержу ей, чтобы она была осторожней, но все это - как об стену горох. Пьеретте стало стыдно, что ее бранят при посторонних, и она тихонько вышла. - Ума не приложу, как нам справиться с этим неугомонным ребенком, - сказал Рогрон. - Да ведь она уже большая, ее можно отдать в пансион, - заметила г-жа Винэ. Снова Винэ без слов, одним лишь повелительным взглядом призвал к молчанию свою жену, которую остерегался посвящать в планы, составленные им вместе с полковником относительно холостяка и старой девы. - Вот что значит взвалить на себя заботу о чужих детях! - воскликнул полковник. - А ведь вы могли бы иметь еще и своих собственных - вы сами или ваш брат. Почему бы кому-нибудь из вас не обзавестись семьей? Сильвия весьма благосклонно взглянула на полковника: впервые за всю свою жизнь она встретила мужчину, которому не показалось нелепым предположение, что она может выйти замуж. - Но госпожа Винэ права! - сказал Рогрон. - Надо обуздать Пьеретту. Учитель обойдется ведь не слишком дорого. Сильвия так поглощена была словами полковника, что ничего не ответила брату. - Если бы вы пожелали только внести залог, чтобы открыть оппозиционную газету, о которой мы с вами толковали, вы получили бы учителя для вашей маленькой кузины в лице ответственного редактора; мы пригласили бы этого несчастного школьного учителя, пострадавшего от церковников. |
