Лиз заметила, что поведение Кейра сильно изменилось. Он разговаривал с ней более раскованно и свободно, а в голосе звучали озорные нотки. Она гадала, знал ли Кейр об отъезде Хэмиша.

— Почему ты носишь набедренную повязку? — спросила она. — Я первый раз вижу тебя в ней с тех пор, когда впервые увидела тебя.

Кейр засмеялся.

— Так мы одевались на острове, когда были детьми. Отец ввел такую моду.

— Мы? — спросила Лиз, впервые за все время услышав хотя бы упоминание о существовании брата-близнеца.

— Разве я сказал «Мы»? — переспросил удивленный Кейр.

— Да, ты сказал «так мы одевались, когда были детьми».

— Я сказал, что так одевался я. Ты просто не расслышала.

Вид у Кейра был вполне серьезный. Но несмотря на это, она понимала, что он оговорился неспроста, и ей очень хотелось докопаться до причины.

— Сворачивай здесь, — сказал Кейр, указывая на узкую дорогу в дюнах. — Лучше уж ехать по широкой дороге, — посоветовал он.

Она последовала его совету и вскоре, промчавшись через дюны и густой лес, выехала на дорогу, которая поначалу показалась пустынной. Через минуту за ветвями деревьев сверкнуло озеро Уитни.

— Я и близко не подойду к этому озеру, — решительно заявила Лиз, содрогаясь при одном лишь упоминании о случае с Голиафом.

— Не беспокойся, мы не будем подходить ближе. Остановись где-нибудь здесь и захвати «Хэсслблэд», потому что фотоаппаратом для видовых съемок тут ничего не сделать.

Она последовала за Кейром в гущу деревьев, придерживаясь заросшей тропы, которую она ни за что бы не заметила без него. У края вырубки на берегу озера Кейр остановился.

— В минуту выберем позицию, а потом не шевелиться и не разговаривать. Не шевелиться это значит, нельзя будет даже почесаться или убить комара, поэтому устраивайся поудобнее, мы здесь ненадолго.

Она шла за ним по краю вырубки, пока он не дал ей команду установить треножник. Присев, он стал наблюдать за ней, потом кивнул на участок рядом с ними. Настроив широкоугольный объектив на вырубку, она села скрестив ноги, держа в руках спуск фотоаппарата. Он поднял руку, как бы предупреждая: а теперь молчок. Не шевелиться.

Так они просидели больше часа. Лиз точно определила, сколько времени прошло с того момента, как они пришли сюда, по часам на руке. Ей был хорошо виден затылок Кейра, так как она сидела чуть дальше за его спиной. Кейр сидел абсолютно неподвижно, словно пребывал в глубоком трансе. Светившиеся в глазах огоньки были единственным свидетельством того, что он жив. Тянулись минуты, а она, несмотря на все более возраставшее ощущение дискомфорта, не шевелилась, следуя их уговору и боясь вызвать неудовольствие своего спутника. Прошло еще немного времени, и вокруг воцарилась мертвая тишина. Она всякое передумала. Потом снова сосредоточилась на предстоящей съемке.

Большая голубая цапля появилась в небе и опустилась на ветви дерева в футах сорока от места съемок. И хотя птица была в фокусе объектива, расстояние было слишком велико, чтобы получить хороший кадр широкоугольным объективом. Как бы там ни было, если это то, за чем Кейр привел ее сюда, лучше уж сделать хоть какой-нибудь снимок. Она осторожно подняла руку, чтобы щелкнуть затвором фотоаппарата, но Кейр обернулся к ней и почти отчаянно замотал головой. Это раздосадовало Лиз: в конце концов, она не индийский йог, чтобы сидеть без движения в течение столь длительного времени. Вдруг на противоположной стороне вырубки началось какое-то движение.

Лиз, позабыв про онемевшие части своего тела, сосредоточила внимание на том, что происходило там. Она увидела небольшого оленя рядом с оленихой, они насторожились, шевеля ушами, словно оценивая обстановку.