— Тебя что-нибудь вообще может вывести из равновесия? — набросилась я на него. — Что-то настолько тебе небезразличное, за что ты будешь сражаться?

Его непринужденность тут же исчезла, словно я задела какой-то рычаг и вызвала волнение, которое даже не подозревала в Джоэле Радбурне.

— Может, — ответил он. — Я выведен из равновесия с тех пор, как ты приехала в Радбурн-Хаус и лишила покоя Коринтею и мою мать.

Я уставилась на него, а он продолжал, все сильнее меня удивляя.

— Никогда не знаешь, верно? Мы судим людей по внешним проявлениям — и часто заходим слишком далеко. Если, конечно, эмоции не читаются на лице, буквально бросаясь в глаза. Ты именно такая. И моя мать тоже. Но сомневаюсь, что меня так уж легко прочесть.

Я посмотрела на него, словно впервые увидела — заглянула под оболочку тихого доктора, который умел принимать на себя ответственность, не становясь при этом агрессивным. Человека под этой маской я знала еще хуже, чем тихого доктора.

— Дженни, тебе лучше быть бдительной, — В его словах звучало холодное предупреждение. — Ты понятия не имеешь, что тут происходит с нами со всеми. Хотя мы сами в тебе очень уверены — и, вполне возможно, что зря. Вдруг ты тоже не та, кем кажешься? Иногда ты меня беспокоишь, Дженни Торн. И я пока не знаю, на что ты окажешься способна в безрадостной ситуации. Вероятно, именно по этой причине моя мать захотела, чтобы я побыл с тобой наедине.

Еда потеряла для меня всякое удовольствие, но я с жадностью допила чай.

— Я ничего так не хочу, как вернуться домой, — сказала я. — Я бы так и поступила, если бы не понимала слишком хорошо, что здесь оставляю. Я уже давно чувствую себя испуганной и несчастной. Из-за Элис. Из-за того, что с ней уже сделали и еще сделают в будущем, если я не найду способ вмешаться. Оставлять ее с миссис Ариес почти так же ужасно, как отпускать с Корвинами.

Холодность Джоэла растаяла, и он ответил уже более доброжелательным тоном.

— Послушай совета моей матери. Она хочет помочь тебе, и ее способ действий — хоть я и не всегда его понимаю — довольно часто срабатывает. Не бросайся к тому, с чем не сможешь справиться.

Я снова глянула на другой столик и обнаружила, что наше присутствие раскрыто. Все трое смотрели на нас с Джоэлом. Элис улыбнулась и помахала нам, однако Тим почему-то расстроился. Но больше всего меня встревожило лицо Кирка — его мрачно-насмешливый взгляд, к которому я так привыкла и который видел насквозь мои намерения, чего я никому не позволяла. Я заставила себя улыбнуться хотя бы Элис.

— Давай уйдем, — попросила я Джоэла.

— Конечно, — ответил он и оглянулся в поисках официантки.

Но Элис уже вышла из-за столика и подошла к нам. Она поздоровалась с Джоэлом и потом повернулась ко мне.

— Привет, Дженни. Правда, здесь все очень вкусное? — Она с интересом глянула на оставшиеся у нас пирожные.

Я протянула ей тарелку, и она выбрала себе два с глазурью.

— Мне очень понравилось, как ты читала миссис Ариес, — сказала я ей. — Где ты научилась так хорошо читать вслух?

Элис неопределенно пожала плечами.

— Я не знаю.

— Кто-то тебе читал? Пиони? Фарли?

Она покачала головой, словно удивляясь своим же словам.

— Нет, это я читала Пиони, а не она мне. Наверное, так я и научилась. А прабабушке понравилась эта книга. Она слушала с открытыми глазами.

Итак, теперь миссис Ариес уже не Коринтея и не старая леди. Ее приняли в той роли, которую она себе заявила.

— Ты знаешь, может, она тебе и не прабабушка, — тихо сказал Джоэл.

Элис широко раскрыла глаза.

— Что вы имеете в виду? Все говорят, что она моя прабабушка!

— Не все, — ответил Джоэл.