Единственное, что было ему крайне необходимо, это физическая нагрузка, которая помогала от сильного перенапряжения из-за учебы и больших перегрузок на работе, так как трудиться приходилось очень много, чтобы покрывать расходы, и для того, чтобы гнать в дальний угол физические желания. Сексуальные потребности мучили его, и иногда он сам пугался силы и настойчивости этих желаний. Ноэль пытался заглушить их интенсивными тренировками. Он наращивал вес, бегал, прыгал и подавлял неумолимый зов плоти. И его тело с благодарностью отзывалось на все усилия, становясь мускулистым, стройным, с осанкой атлета. Ноэль даже прибавил немного в росте.

— У Ноэля Мэддокса — великолепное тело, — четыре пары женских глаз наблюдали за ним в кафетерии, в то время как Ноэль собрал высокую стопку подносов и отнес их к раздаточному прилавку.

— Это заметить несложно. — Джинни Бертон, улыбнувшись подругам, пригладила светлые волосы. — Стоит только взглянуть на эти плечи под рубашкой…

— Этой отвратительной рубашкой, — пробормотала одна из подруг с набитым ртом, поглощая салат и бутерброд с помидорами и майонезом.

— Не отвратительной, — сказала Джинни, задумчиво глядя на Ноэля, — просто… дешевой.

— Да, парень — дешевый.

— Откуда тебе знать, какой он? — строго спросила Джинни. — Ты когда-нибудь с ним разговаривала?

— Нет, я с ним не говорила, — ответила подруга, откусывая бутерброд, — и не представляю себе, кто бы с ним стал разговаривать. Он какой-то таинственный. Загадочный студент Мичиганского университета.

— Я видела его как-то раз, — сказала Джинни, наблюдая, как Ноэль натянул пиджак и с полудюжиной книг под мышкой направился к двери. — Он все время занимается в библиотеке.

— И работает тоже все время, — добавила ее подруга, — и много времени проводит на треке. Хотя не принадлежит ни к какой команде и не играет в футбол.

В Мичиганском университете футбол был всеобщей страстью, а игроки — богами. В дни, когда проходили игры, городок Энн Арбор, где размещался университет, пустел, и вечера в такие дни были самыми хорошими.

— Эй! — дразнила подруга, — я думаю, у Джинни Бертон найдется кое-что для этого бедняги-инженера. Но, дорогая, ты напрасно потеряешь время — он никогда не смотрит на девушек и, уж конечно, не назначает свиданий!

— В самом деле? — заинтересовалась Джинни, вспоминая мрачный взгляд Ноэля, когда он проходил мимо.

— Послушай, — продолжала подруга, — этот парень не замечал даже Риту Хейвортс. Никому не удастся назначить ему свидание.

Джинни откинулась на спинку стула и зажгла сигарету, лениво выпустив дым.

— Неужели это так? — протянула она. У Джинни Бертон были длинные, красивые светлые волосы и круглые голубые глаза. Она носила нежно-розовые или голубые кашемировые свитера и нитку мелкого жемчуга, который подчеркивал своим блеском ее нежную белую шею. Короткие юбки в складку покачивались при ходьбе, ремешки кожаных туфель застегивались вокруг ноги — у нее были великолепные стройные ноги. Ноэль уже давно, несколько месяцев тому назад отметил, какие ноги у Джинни. Когда бы она ни появилась в кафетерии, он находил предлог, чтобы быть где-то неподалеку и иметь возможность смотреть на нее, запоминать ее всю, чтобы потом, ночью, когда останется один, прокручивать ролик памяти, растворяясь в мечтах о ней. Он был настолько удивлен, когда Джинни заговорила с ним, что весь задрожал.

— Привет, — поздоровалась она, — я вижу тебя здесь уже сто лет.