— Привет! — Ноэль ошеломленно глядел на нее.

— Я знаю, ты — Ноэль Мэддокс, — продолжила она с улыбкой. — Послушай, нам по дороге. Ты не мог бы мне помочь донести книги?

— Конечно, конечно. — Он взял книги, которые она ему протянула, и пошел рядом.

— Итак, — начала Джинни, — чем ты занимаешься, Ноэль? Ты такой загадочный субъект.

От нее пахло чудесными свежими цветочными духами.

— Я учусь. Много занимаюсь. И, конечно, работаю. Иногда я не знаю, что же важнее, — Курица или яйцо! — рассмеялась она. — Но я слышала, ты — великолепный спортсмен. — Она смело взглянула на него. — Ты должен много тренироваться, чтобы оставаться в такой форме.

Ноэль вспыхнул.

— Мне нравится бокс, — ответил он. — Поэтому я тренируюсь, но у меня нет времени участвовать в турнирах.

Джинни остановилась около библиотеки для студентов средних курсов.

— Вот мы и пришли. Спасибо, что помог.

Ноэль передал ей книги, и их руки встретились.

— А почему бы нам не увидеться, скажем, за пиццей и пивом? — улыбнулась Джинни, пристально глядя на него голубыми глазами. — Ты когда свободен?

— Я… э… ну… — заикался Ноэль.

— Завтра? В семь часов? Давай встретимся здесь, — махнув рукой, она легко взбежала по ступеням.

Весь оставшийся день Ноэль не мог заниматься. Он был не в состоянии сосредоточиться. Не мог уснуть, думая о ней, вспоминая жемчужные бусы на нежной шее, длинные ноги, взбегающие вверх по ступенькам, улыбающиеся глаза. Он с волнением думал о предстоящей встрече, о том, как вести себя на свидании, о чем они станут разговаривать и во сколько обойдется пицца и пиво. И еще его волновало, как он прикоснется к ней.

В течение одного часа он дважды принял душ, надел чистые джинсы и новую клетчатую рубашку. Сложив и сунув в карман десять долларов, Ноэль отправился к библиотеке. Было всего шесть пятнадцать.

— Ты точен, — приветствовала его Джинни двадцатью минутами спустя. На ней был белый с широким воротом свитер и голубая юбка, светлые волосы сияли.

— Пошли, я умираю с голода.

Джинни пила красное вино и только пощипывала пиццу.

— Я думал, ты голодна, — сказал Ноэль, с сожалением глядя на отвергнутую пиццу.

— Да, была, — ответила она, зажигая четвертую сигарету, — но я слишком много говорю, чтобы есть. Джинни отпила еще вина.

— Знаешь ли ты, Ноэль Мэддокс, что у тебя очень интересное лицо? — Она нежно провела пальцем по его щеке. И, придвинувшись ближе, продолжила:

— И самые великолепные глаза. Иногда они выглядят яркими и непроницаемыми — когда ты не хочешь, никто не может догадаться, о чем ты думаешь, а когда ты спокоен и доволен жизнью, они становятся светло-серыми, прозрачными, почти как стекло. Как сейчас.

Ноэль слушал с восторгом. Его глаза еще никогда не были объектом столь пристального внимания.

— И твои губы, — сказала Джинни, дотрагиваясь до них пальцами. — Сильные и твердые, такие страстные губы, Ноэль Мэддокс.

Она поднесла к губам сигарету, затянулась, затем протянула ему. Ноэль не курил, но взял ее потому, что ее касались губы Джинни. Он ощутил вкус ее губной помады. Джинни потягивала вино, Ноэль же прикончил свое пиво одним огромным глотком.

Джинни рассмеялась.

— Хорошо, — сказала она, — я тебе все о себе рассказала. Теперь поговорим о тебе. Все, что я знаю, — как тебя зовут и что тебе двадцать лет.