Анна поставила розы в вазу с водой на письменном столе. Улыбаясь, она отложила маленькую коробочку в сторону, «на потом», и начала сортировать почту мистера Мэддокса. Когда с этим было закончено, Анна сложила газеты — «Нью-Йорк Таймс», «Вашингтон Пост», «Лос-Анджелес Геральд Экзаминер», «Уолл-Стрит Джорнел», а также лондонские «Таймс» и «Файненшенел Таймс» с местными газетами Детройта — и отнесла их вместе с почтой ему в кабинет. Мистер Мэддокс любил быть в курсе последних политических и экономических новостей как в Америке, так и за рубежом.

Его письменный стол розового дерева был пуст, за исключением телефонов и селектора. Анна положила почту в центре стола, а газеты — слева. Она осмотрелась, проверяя, все ли в порядке. Большой лист ватмана был прикреплен к стальной чертежной доске, стоящей под наклоном у окна, и она взглянула на него.

Идея создания этой новой машины принадлежала мистеру Мэддоксу, и он лично работал над ней вместе с молодыми конструкторами компании в течение двух лет, пока, наконец, она не превратилась в то, чего он добивался. Анна помнила, как вела записи на самом первом заседании.

«Она должна стать такой машиной, что, если покупателю двадцать четыре года, он женат и имеет ребенка, а цена — немного больше той, что он может себе позволить, он залезет в долги, но купит ее, — говорил им тогда Мэддокс. — Она должна стать компактной и спортивной, но иметь достаточно места, чтобы два взрослых человека чувствовали себя удобно на заднем сиденье».

«Почему не сделать ее дешевле?» — задали ему вопрос начальник конструкторского бюро и бухгалтеры-эксперты. Анна знала, что Ноэль абсолютно прав, когда ответил: «Потому что каждый должен иметь что-то, к чему он стремится, нечто такое, что трудно себе позволить. Дай покупателю автомобиль, который можно легко купить, и он будет сравнивать его с десятками других, которые продаются вокруг. А этот автомобиль должен стать компромиссом между спортивной моделью, о которой мечтают с шестнадцатилетнего возраста, и той, на которой можно вывезти всю семью на прогулку».

«Сталлион» стала конечным результатом, и было уже решено, что она сойдет с конвейера в начале следующего года. Анна хотела потратить все свои премии, накопившиеся за пятнадцать лет, на этот автомобиль. Она бы выбрала металлический голубой цвет. Ей всегда нравился голубой.

Вынув небольшую тряпку для пыли, Анна смахнула соринки, оставшиеся незамеченными уборщицами, и пошла взглянуть, не закипает ли кофе. Мистер Мэддокс пил много кофе в течение дня, хотя она и говорила ему, что это вредно. Потом Анна проверила его еженедельник и отметила, что с двенадцати сорока пяти до трех он обедает в «Пойнт-Чартрейн-отеле» с двумя джентльменами из французской автомобильной компании. Утро оставалось свободным для работы в кабинете и телефонных переговоров; намечено три совещания, которые продлятся до шести часов. После этого работа в мастерской с группой новеньких, которых он набрал из конструкторских колледжей. Вероятно, мистер Мэддокс освободится не раньше девяти-десяти часов вечера, затем, она знала, он перекусит гамбургером и отправится домой, в свою фешенебельную квартиру на крыше одного из самых новых и самых высоких зданий Детройта. Анна никогда не была в квартире Ноэля и не знала, проведет ли он эту ночь в одиночестве или нет. Она никогда не совала нос в личную жизнь мистера Мэддокса, хотя и слышала, как сплетничали другие, что, когда Ноэль появлялся на официальных встречах, рядом с ним всегда была какая-нибудь эффектная девушка. Это не удивительно — хотя мистер Мэддокс и не был, что называется, красавчиком, он обладал необычайным обаянием. Можно было даже назвать его привлекательным мужчиной. Но, конечно, все это ее не касалось.

Сев за свой стол, она взяла сверток, аккуратно сняла серебряную ленточку и свернула ее в маленький клубочек, чтобы использовать еще раз.