Леони потянулась, чтобы погладить Вила по густым темным волосам, и он улыбнулся ей в ответ. Она знала, что больше не будет ни сыновей, ни дочерей, которые носили бы имя де Курмон. Пич была последней. А Жиль де Курмон, основатель огромной компании, станет частью истории, как это случится скоро и с ней самой.

— Ты что-то притихла, — заметил Джим.

— Я просто наблюдаю за своей семьей, вспоминая время, когда они были маленькими, а я — молодой. — Леони отодвинула свой стул.

— Давайте пить кофе на террасе. — Презрев свою палку с серебряным набалдашником, которая напоминала о старости, Леони медленно направилась в теплую ночь, высокая и прямая, как будто снова стала молоденькой девушкой. Вил побежал за ней, предлагая свою детскую руку и трость.

— Спасибо, Вил, — улыбнулась Леони, — не знаю, как бы я дошла без своего правнука.

— Может быть, у вас теперь появится еще правнучка, раз мама выходит замуж за Ноэля, — ответил Вил. — Я бы не возражал против брата или сестрички.

— Ты слышишь, Пич? — смеясь, позвала ее Лоис. — Твой сын рассчитывает получить братьев и сестер.

— А почему бы нет? — Взяв Ноэля под руку, Пич улыбнулась ему, но лицо Ноэля оставалось бесстрастным — к этому выражению его лица она начинала понемногу привыкать. Они прошли в конец террасы, чтобы взглянуть на мыс в белом сиянии полной луны.

— Тебе неприятны разговоры Вила о братьях и сестрах? Когда Ноэль взглянул на нее, Пич заметила скрытое выражение его глаз, за которым он прятал свои мысли, — к этому ей тоже предстояло привыкнуть.

— Наши дети не будут де Курмонами, ты знаешь это? Они не будут и Лаунсетонами. Они будут детьми Мэддокса — сыновьями человека, который даже не знает, кто его отец. Когда я вижу твою семью, ее традиции, общую сплоченность и взаимопомощь — все, что было у тебя в прошлом, я начинаю понимать, что мне нечего предложить тебе в этом смысле — ни тебе, ни нашему ребенку.

Посмотрев на бледное, смуглое лицо Ноэля, Пич была поражена, насколько глубока его рана.

— Неужели никто не сказал тебе, кто твои родители? — мягко спросила она.

— В Мэддоксе никогда не раскрывали сведений о воспитанниках. Для них я был еще одним подкидышем, которого нужно одевать в обноски, кормить, учить быть вежливым и аккуратным. Нас мыли и показывали губернатору или местному обществу, чтобы они воочию могли прочувствовать собственную доброту, раздавая нам подержанные вещи. Бросить монету в чашку нищего — легко, не так-то просто его полюбить.

— Все это давно прошло, Ноэль, — убежденно возразила Пич. — Достаточно посмотреть на тебя. Вспомни, сколького ты добился! Ты должен гордиться собой.

Ноэль устало ответил:

— Просто иногда я думаю, насколько проще была бы моя жизнь, если бы не приходилось бороться за каждый шаг в этом мире.

— Борьба закончена, — прошептала Пич, прислоняясь головой к его плечу, — и ты больше не одинок. Наши дети будут гордиться фамилией Мэддокс.

Ноэль сухо улыбнулся.