Пич смотрела в окно, где под низким свинцовым небом между деревьев виднелось бесконечное пшеничное поле. Она взглянула на бабушку. Руки Леони крепко сжимали руль, она сидела откинувшись на спинку сиденья. Огромный «крайслер» ехал по свободной дороге со скоростью 25 миль в час. Пич вздохнула: с такой скоростью они попадут туда не раньше четырех часов.

— Незачем вздыхать, — сказала Леони. — Мы доберемся вовремя.

Вместо Эмилии, которая решила остаться в Нью-Йорке, где Лоис проходила курс лечения, она объезжала американские приюты и взяла с собой Пич. Но Пич была очень нетерпеливой путешественницей. Не успели они сесть в машину, как она уже хочет очутиться на месте! Пич усмехнулась.

— Можем ли мы, по крайней мере, ехать со скоростью 35? Леони взглянула на свою одиннадцатилетнюю внучку.

— Я так еду, потому что не умею управлять этими большими американскими машинами, — извиняясь, сказала она. — Обычно всегда едет шофер или Джим.

— Да, бабушка, — дразнила Пич. — В твое время были лошади и экипажи.

— Ты права, — согласилась Леони. — Я видела, как с появлением автомобиля изменился мир, — ваш дедушка производил самые великолепные машины во Франции. Я помню вечер, когда Месье первый раз вывез меня на первой машине де Курмонов. Я вижу ее, как сейчас, с бежевыми мягкими сиденьями, маленькими вазочками для цветов. Ярко-красная, она была покрыта двенадцатью слоями специального лака, с огромными фарами и кожаными ремнями вокруг капота… На мне было красное шелковое платье, точно в цвет машины, а Месье купил букетики жасмина для ваз…

Пич ждала, затаив дыхание, ждала, что Леони скажет дальше? Может быть, она наконец-то расскажет ей о себе и о Месье?

— Мы были сенсацией в театре в тот вечер, — проговорила Леони.

— Не только в тот вечер, — быстро возразила Пич. — Ты всегда была сенсацией, бабушка.

Леони улыбнулась.

— Не всегда. Это Месье всегда был сенсацией, всегда на виду. Он был очень умным и сильным человеком.

Леони крепче сжала руль. Неожиданная откровенность Леони позволила Пич задать вопрос, который не давал ей покоя:

— Почему ты не вышла за него замуж? — Леони выглядела настолько расстроенной, что Пич пожалела о своем любопытстве. — Может быть, я расскажу тебе когда-нибудь, Пич, если придется. О, я хотела бы уберечь тебя от многих ловушек, в которые попадают женщины. Подожди, совсем скоро ты узнаешь, что любовь — это самое сложное, непостижимое чувство, И мы все равны перед ней.

— Если я полюблю кого-нибудь, я выйду за него замуж…

— Хорошо, — живо ответила Леони, отсекая прошлое, — только сначала познакомь его с бабушкой, чтобы она могла одобрить твой выбор. А теперь посмотри, Пич, — там вдалеке. Это первое здание, которое мы видим за последние полчаса, должно быть, то, что нам нужно. Мэддокский приют.

Неприятный звук колокольчика приветствовал их, когда машина въехала в железные ворота, открытые двумя аккуратно одетыми мальчиками. Пич бегло осмотрела приземистые серые здания, и у нее засосало под ложечкой. Не было цветущих вьющихся растений, чтобы как-то смягчить эти неприветливые постройки, не было заботливо посаженных роз и азалий по бокам дорожек, как в замке д’Оревилль. Группа детишек, построенных для того, чтобы приветствовать их, выглядела такой же серой, с лицами, обветренными от постоянных ветров голой равнины.

— Бабушка, я не могу, — прошептала Пич. Леони удивленно посмотрела на нее.

— Что не можешь, дорогая?

— Не могу идти туда. — При одной мысли о том, как все будет, она испугалась и почувствовала себя разбитой.