Молодёжь взобралась на гребень холма, а принцесса поехала дальше по дну оврага. Дорога, в низменных местах выложенная кирпичом, оставляла желать лучшего, но сам факт её существования был хорошим знаком. Если есть дорога, то возле неё есть деревни и таверны, где можно передохнуть и подкрепиться. Ожидания девушки оправдались, и к вечеру она набрела на придорожное заведение под названием «У двух ив». Почему именно «У двух ив», непонятно — ни одной ивы поблизости не наблюдалось, но, очевидно, они когда-то существовали, так как соседняя деревушка именовалась Ивовым пригорком.

«У двух ив» доживала последние дни, держась наплаву за счет того, что через Ивовый пригорок проходила одна из второстепенных дакирских дорог, которой изредка пользовались не желавшие платить таможенные сборы грандванские купцы. Но чаще, разумеется, ей пользовались местные жители.

Начинал накрапывать дождь. Решив переждать капризы погоды в тёплом помещении, девушка свернула с дороги и, миновав пустырь с остатками какого-то сооружения (амбара или чего-то в этом роде), подъехала к деревянному зданию таверны, зазывавшей посетителей покосившейся вывеской. Кроме неё провести вечер у очага решили ещё двое — мужчина с острой бородкой и женщина в простом дорожном платье. Они подъехали почти одновременно с ней.

— Интересно, во что мне всё это обойдётся? — подумала принцесса, поручая лошадей заботам старика-конюха.

Внутренне состояние таверны не слишком отличалось от внешнего, зато там было тепло и сухо — немаловажно при условии того, что дождь за окном уже не моросил, а шёл в полную силу. Стелла заняла свободный стол в уголке; делать заказ она не спешила, да её никто и не торопил.

Хлопнула входная дверь, и на пороге возник ещё один человек. По-собачьи отряхнувшись от капель дождя, он через весь зал потребовал:

— Хозяин, элю! Да самого крепкого!

Бухнувшись на скамейку рядом с приезжей парой, он, с наслаждением крякнув, вытянул ноги.

— Сеньор, Вам не кажется, что это невежливо? — обратился к нему мужчина с бородкой. — Вы не у себя дома, а тут дамы…

— А разве я кому-то мешаю? — нахмурился толстяк.

— Мне. Зантрек Ошби, изволь убрать отсюда ноги, а заодно и свою пьяную рожу! — неожиданно рявкнул приезжий.

Его спутница испуганно ухватила его за рукав и зашептала:

— Не надо, Освальд! Чем он тебе помешал?

Зантрек Ошби удивлённо захлопал глазами, а потом вскочил, вытянувшись во фронт.

— Простите, капитан, я Вас с первого взгляда не признал!

— А ты меньше пей, — посоветовал капитан.

Ошби некоторое время в нерешительности переминался с ноги на ногу, а потом сел, на этот раз как можно дальше от пары, хотя и за тот же самый стол.

— Да у брата сын родился, — продолжал оправдываться он, — так я, этого, чуть-чуть выпил… А Вы-то куда пропали, капитан? Мы все так жалели, что Вы подали в отставку. Этот новый Вам и в подмётки не годится.

— Хватит подлизываться, Зантрек! — потеплевшим голосом оборвал его капитан. — Знаю я, как Вы меня любили!

— Да как родную мать! Мы ведь за Вас, сеньор капитан, душу продали!

— Душу продали, а деньги пропили! — рассмеялся его собеседник. — Ну, как тут дела? Трей всё ещё служит?

— Служит, сеньор капитан. Только теперь у него детишек полон дом. А дела у нас обычно. Что в такой глуши случится?

— Вот потому, что глушь, я и уехал. Познакомься с моей женой. Асмена, это сержант Зантрек Ошби.

Сержант с готовностью вскочил на ноги и отвесил капитанше низкий поклон. Та в ответ одарила его улыбкой.